Река времени - 444

На фотографиях:

Верхней: Гена Худяков, я, Ира Бокова, Галя Абрамович, Тоня Чистякова, Майя Бондарева.

Нижней: Саша Пафомов, я, Дима Тигин, Тоня Чистякова.

После окончания весенней сессии я ушел в летний отпуск и на следующий день позвонил инспектору из Бюро технической инвентаризации с целью согласовать дату, когда она прибудет снимать данные для паспорта домовладения.

Мне ответили, что она с сегодняшнего дня в отпуске, и просили перезвонить ближе к осени.

В последнюю субботу июня состоялась встреча наших одноклассников по 366 школе. Из 15 человек, пришедших на встречу, 10 - наши «девочки». Наших «мальчиков» только трое: профессор университета Аэрокосмического приборостроения Дима Тигин, профессор Северо-западного политехнического университета Гена Худяков, Саша Пафомов, инженер из Москвы, и я.

На это раз мы пригласили на встречу Володю Хановича из параллельного 11А класса. В школьные годы, он и Женя Друян поддерживали дружеские отношения с ребятами, а, главное, заглядывались на девушек нашего класса.

Первый раз мы встретились через десять лет, после окончания школы. Затем встречались периодически, раз в два – три года. С нового тысячелетия стали встречаться регулярно, раз в год, чаще всего у нас в Парголово, обычно в последнее воскресение или субботу июня.

Главным организатором наших встреч стала Ира Шамрицкая, в девичестве Бокова. Это она, позвонив предварительно нам, и удостоверившись, что мы рады всех принимать, начинает обзванивать всех наших одноклассников, согласуя дату и определяя, кому и что принести к дружескому застолью.

На этот раз, по случаю хорошей погоды, решили взять максимум из чудесных, белых ночей установившихся в это время года в нашем городе, запланировав обширную программу: дружеский обед, прогулки по Парголово с купанием в озерах, ужин с песнями, переходящий в беседы у костра до утра.

 Понимая, что к середине ночи всех разморит, мы с Лидой предусмотрели на всех спальные места, в доме, на веранде и в холле бани. Собрались все наши к 15 часам. Володя Ханович, прибыл последним, когда наши девочки накрыли в гостиной большой стол, и прозвучало приглашение садиться.

Приехал он на шикарной иномарке, соответствующей его должностям и званию: начальник отдела продаж ФГУП "Адмиралтейские верфи, генеральный директор СП «Элемир», и Лауреат Национальной премии «Золотая идея» в номинации «За успехи в области производства экспортно-ориентированной продукции военного назначения».

Душевно посидели. Из крепких напитков был коньяк «Белый аист», который из Приднестровья привез Гена Худяков, и хорошая водка «Кристалл», привезенная Сашей Пафомовым из Москвы. Я из своих закромов достал свой фирменный кальвадос, двойной перегонки из яблочного вина, настоянный на почках и молодых листиках черной смородины. Кальвадос всеми был оценён по заслугам.

Набор вин тоже был не плох. От испанской «Сангрии» до Крымского муската. Для желающих, я выставил малиновое вино, урожая прошлого года и яблочное вино позапрошлого года.

При отменной закуске и главное, с друзьями, не имеющими желания напиться, обед прошел на высшем уровне. Дима Тигин интересно рассказывал о своих командировках в США и Китай. О своих чувствах, когда в одном из пекинских университетов увидел в актовом зале среди «Корифеев науки» свой портрет.

Гена Худяков зачитал несколько страниц из своих мемуаров «Непуганое поколение», и поведал, как он с этим тестом ходил к писателю Д. Гранину.

Попросили Володю Хановича рассказать о себе, и что он знает о судьбе одноклассников, сколько из них защитили диссертации. Оказывается, их класс после школы ни разу не встречался, а есть ли защитившие диссертации, он не знает. И вообще, считает, что редко кто из нынешних докторов наук и профессоров является настоящим учёным, каким он помнит своего отца профессора, преподававшего в «Дзержинке» в 50-60-е годы.

Подтвердив, что когда я учился, фамилию Хановича Израиля Григорьевича, ученика академика Крылова А.Н., специалиста в области гидродинамики и ходкости корабля вспоминали с большим уважением, именно потому, что он оставил после себя своих учеников, нынешних профессоров и докторов наук, таких как Зараев.

Прочитал свои, заготовленные к встрече стихи, где были такие слова:

Времена те счастливые я не забыл

К ним тянусь, как былинка к свету.

Когда Тоню, так трепетно Карпов любил,

А Володя Ханович – Свету.

Саша показывал фотографии своих внуков. Девчонки вспоминали эпизоды школьной жизни, и все мы рассматривали принесенные Ирой Боковой фотографии нашего похода 1958 года по Карелии.

 Девочки быстро убрали со стола, растасовав остатки по холодильникам, и все мы, кроме Володи Хановича, который, не пригубив и рюмки, откланявшись, уехал, переоделись в спортивную одежду пошли гулять, продолжая дружеские беседы.

Все высказали дружное мнение, что Ханович зазнался. Гена и Дима – потому, что тот пренебрежительно высказался о «нынешних профессорах». Света Главацкая – потому, что он стал отнекиваться, на мои стихи, а остальные – за кампанию.

Пройдя через участок к Чертову озеру, пошли его восточным берегом, к заросших ромашками, старым совхозным полям, и, через берёзовые перелески, вышли к Чухонскому озеру. Выйдя к берегу озера, повернули налево. И болотистой, но вполне проходимой тропой вышли к песчаному пляжу на северном берегу Чухонки. Здесь ребята и наиболее отважные девчонки (моя Лида, Майя Бондарева и Лида Зайцева и Света Главацкая) выкупались.

После купания, пошли по тропинке, бегущей среди камышей вдоль крутого берега Чухонского озера и, обогнув его, вышли на тропинку бегущую, на вершину Адольфовой горы. Так называется высокий холм, от подножья которого перекинут мостик на закрытый для посещения остров Чухонского озера.

Близ этого холма, на озере, снимали заключительный эпизод гибели Чапаева из знаменитого фильма братьев Васильевых.

Мы поднялись на вершину холма, от которой открывается вид ближайших окрестностей: блестящее, под лучами вечернего солнца, озеро, Адольфова аллея, идущая через Шуваловский парк к Адольфовой могиле. И, далее, к построенному в романском стиле православному собору Петра и Павла.

Как говорят старинные путеводители по Парголово, с Вороньей горы, так до похорон графа Адольфа называли эту гору, хорошо был виден Финский залив, до которого отсюда не более 15-20 километров. Но за двадцатый век берёзы и тополя вокруг Парголово так вытянулись, что с Адольфовой горы уже плохо видна и железнодорожная станция посёлка, находящаяся в двух километрах отсюда.

Посидели на тёплой и густой траве, состоящей из клевера, мятлика и брусничника, и пошли спускаться, направляясь вдоль лодочной станции и пляжа к выходу в конец улицы Некрасова. Отсюда до моего дома 25 минут хода неспешным шагом.

Во дворе, у калитки нас уже дожидался мой пёс Мечо, который очень любит людные кампании. Знает, что дальше будет застолье, и ему непременно перепадет что-нибудь вкусненькое.

Мы гуляли около трех часов, и, практически, у всех появилось желание продолжить банкет. Наши женщины стали вновь накрывать на стол, а я взялся во дворе за копчение рыбы, надеясь удивить гостей свежеприготовленной крупной салакой горячего копчения.

Одновременно поручив остальным ребятам важную миссию жаренья шашлыков. Мясо было загодя мной замариновано, в большой кастрюле, и дожидалось своего часа в холоде погреба.

Пир удался на славу. Танцевали под магнитофонные записи мелодий из тех наших далёких школьных лет: «Кумпрасита», «Эль Чокло», «Брызги шампанского», «Беса ми муча».

 Перед домом и в конце участка, я разжег костёр. Мы сидели, смотрели на озеро, любуясь закатом, пели туристские песни: «Сиреневый туман», «Атланты», «Я смотрю на костёр догорающий». Кого манил сон, уходили поспать до утра в комнаты. Гена Худяков, я и Света Главацкая всю ночь просидела у костра. Ира Бокова заснула прямо на лавочке перед домом, благо ночь была теплая.

С утра попили чай с остатками пирожных и разошлись по домам вполне довольные проведенной встречей.

В начале июля прилетела из Болгарии Анечка со всей своей семьёй. Их встречал на своей машине Андрей и из аэропорта привез в Парголово. Лида, тоже ушедшая в отпуск, накрыла под яблоней стол с пирогами, я растопил и нагрел к приезду гостей свою баню.

 Ребята, как всегда, приехали с подарками болгарского натурального хозяйства: ракией, домашним вином и мёдом. Нам с Лидой привезли по красивому спортивному костюму. Не забыли и про семьи Васи и Полины.

Ребята приехали в хорошее время: только что пошла малина, и погода стояла «как в Сочи». Вода в озере прогрелась, так что все удовольствия, которые могло предложить Парголово, были в наличии.

На банкете, в честь приезда дорогих гостей, кроме родственников, были наши приятели Миняевы Олег и Нелли их сын, Анин ровесник, со второй женой Ниной и дочкой Настей, ровесницей нашего внука Тоши.

На следующий день этой же кампанией пошли на экскурсию, о которой Миняевы договорились с известным краеведом, автором книг о Парголово и окрестностях Еленой Александровой.

Елена Львовна интересный собеседник. Выпускница ЛГУ, защитила докторскую диссертацию по физике, но душей прикипела к истории Карельского перешейка, написала несколько книг по этнографии и истории здешних мест.

Она повела нашу группу по улице Ломоносова, по пути рассказывая нам о старых строениях, их названиях, кто из известных людей здесь жил. Не доходя до здания Парголовской поликлиники, свернули налево к Чухонскому озеру и, обогнув Адольфову гору, пошли по Адольфовой аллее в сторону собора Петра и Павла.

Много и интересно рассказывала о бывших владельцах здешних мест графах Шуваловых, об архитектурных шедеврах Шуваловского парка их истории и создателях. Хотя я почти всё, что она рассказывала, уже где-нибудь читал, но мне было приятно смотреть на заинтересованную реакцию моих детей и внуков на её рассказ.

Пока Христовы гостили у нас, они съездили на экскурсии в Пушкин, Петергоф, Павловск. На двух машинах, вместе с нами ездили на пикник на Долгое озеро, и купаться в озере Валклампи.

Купание в нем, в теплые дни того лета, доставляло истинное удовольствие, особенно плавание с маской у его юго-восточного болотистого берега. Там воды озера заходят далеко под полуметровый слой торфа, сверху покрытого ярким зеленым мхом, усыпанным кустиками клюквы и багульника.

Глубина в этом месте около 3 метров, вода достаточно прозрачна, чтобы были отчетливо видны стайки окуньков в столбах света, проникающих через прогалины в слое торфа, постепенно затягивающем эту часть озера.