С одной стороны, новейшие усовершенствования дают возможность делать хирургическое лечение более точным и надежным. С другой стороны, они во многом усложняют работу самого хирурга. По своему 50-летнему опыту могу сказать, что к концу XX века делать операции стало намного сложней, чем это было в середине его. Хирурги знают, что нет и не может быть гарантий исхода операций. Профессионально определить ценность хирурга можно по таким признакам: как быстро и четко на операции он подходит к основному моменту — без потери времени и крови; как умело и очень быстро ориентируется в тканях при любых вариантах изменений; насколько радикально исправляет то, что подлежит исправлению — удалению или замещению. Но это видно только самим хирургам на операциях. Больные судить об этом не в состоянии, они ценят хирурга по результатам операций. А даже самый хороший хирург иногда может сделать неудачную операцию, и малоопытный хирург может получить блестящий результат. Непредсказуемость в хирургии — это непредсказуемость искусства хирурга.
При всех технологических усовершенствованиях само хирургическое лечение было и остается индивидуальным мастерством хирурга. Главное — не то, что дает нам техника, а как мы интерпретируем ее данные и как умеем ею пользоваться. В то же время техника может совершенствоваться беспредельно, но профессиональному совершенствованию человека есть предел. Наверное, следующее поколение хирургов будет уже более подготовлено к дальнейшей компьютеризации хирургических аппаратов и других нововведений.
Но если хирургия совершенствуется, то почему до сих пор еще остаются хирургические ошибки и осложнения? Потому что лечат не аппараты и инструменты — лечат хирурги. Медицина по самой своей сути человечна, но все большее внедрение в нее аппаратов и инструментов приводит к все большему замещению человечности инструментализмом. Чем больше применения инструментов, тем меньше места для человечности в отношениях — как все это уместить хирургу и в голову, и в душу?
Из-за своей сложности хирургия разделена на многие подразделы. В результате вместо хирургов широкого профиля теперь стало все больше «узких специалистов». Они должны и могут работать только в крупных медицинских центрах, где есть разнообразные больные. Все это увеличивает стоимость медицинского лечения вообще и хирургического лечения в частности. В развитых странах, где хирургия наиболее развита, стоимость некоторых операций достигла уровня астрономических цифр в десятки и сотни тысяч долларов. Большая часть этой стоимости покрывается страховыми компаниями, а в странах с социализированной медициной это оплачивается из государственных средств. Но в любом случае, рост этой стоимости вызывает тревогу: до каких пределов допустим рост дороговизны хирургического лечения?
* * *
Так что же она все-таки такое — моя бывшая специальность «хирургия»? Пятьдесят лет я думал об этом и пришел к заключению, с которого когда-то и начал: все-таки хирургия это предназначение, это миссия, это спасение жизней, это беззаветное служение больным людям. Я думал о ней тогда, как влюбленный, и так продолжаю думать. Это и есть мысли старого хирурга, когда он остается один на один со своими воспоминаниями…
Свободное копирование
