Четверг, 7 сентября 1916 г.
Сын моего дорогого коллеги и друга Мориса Бернара, Эмиль Бернар, ранен в голову близ Флери. Он добровольно вернулся на фронт, после того, как был ранен в плечо. Кажется, неизбежна трепанация черепа. Эмиль Бернар был военным комендантом в Танне. Он женился на уроженке города Рамоншан в Вогезах, у него несколько детей. Сколькими несчастиями куплено будет освобождение Вердена!
Редакторы издательства Фламариона Макс и Алекс Фишеры принесли мне посмертную книгу Поля Акера. Я мысленно вижу перед собой возвышающееся террасами кладбище в Моош, где я склонился над могилой мужественного писателя.
Пенлеве несколько раздражен Брианом. Он ему приписывает кампанию, которую газеты подняли против Саррайля. Однако совершенно не доказано, что именно эти газеты субсидируются министерством иностранных дел.
Это далеко не так. По словам Пенлеве, Бриан сказал зятю генерала, Буэ: "Мне известно, какие разговоры ведутся за столом Саррайля по поводу моих отношений к греческой королевской семье". Весьма возможно, что Бриан выразился так, и с его стороны это, конечно, было ошибкой, раз он не имел доказательств того, на что намекает. Впрочем, Пенлеве стоит только попросить разъяснений по министерству иностранных дел, и инцидент будет исчерпан. [549]
В совете министров Бриан тоже упоминает о разговорах за столом у Саррайля и рассказывает, что один офицер якобы заявил там и не встретил возражений: "Следовало бы воздвигнуть три виселицы: одну для Бриана, другую для Пуанкаре и третью для Константина". В таком случае, замечаю я, я окажусь, как Христос, между двумя разбойниками. Все министры, за исключением Бриана, рассмеялись.
Бриан, как всегда скупой на объяснения, бегло излагает греческие дела и в своем нежелании решительных мер по-прежнему ссылается на Англию. Он снова жалуется на Саррайля, но утверждает свою неприкосновенность к кампании газет. Он даже приписывает редактору "Intransigeant" Бэильби ответственность за эти нападки.
По своему обыкновению он вышел с заседания покурить у Сенсера. Тем временем адмирал Лаказ, получивший в порядке очереди слово, зачитывает телеграммы нашего морского атташе в Афинах. В них говорится, что правительство короля Константина, несмотря на взятые на себя обязательства, снова обманывает нас и пользуете беспроволочным телеграфом.
По словам Пенелона, Жоффр опять носится с мыслью послать Кастельно в Салоники обсудить на месте военную ситуацию.
Морис Барес пришел ко мне очень взволнованный той возмутительной кампанией, которая ведется против него и его сына Филиппа в "Bonnet Rouge", "Le Canard enchainИ" и других мелких еженедельных листках.
Альбер Тома с грустью поверяет мне, что он чувствует вокруг нас атмосферу интриг. Не знаю, почему, он приписывает Филиппу Вертело нападки на Саррайля. Он находит, что на наших заседаниях Бриан все более витает мыслями где-то далеко. Очень трудно, говорит он, разобраться в желаниях и поступках Бриана.
Атмосфера интриг -- это возможно, но атмосфера ничтожности -- это несомненно. Как можем мы быть столь ничтожными тогда, когда Франция проявляет такое величие! [550]
Свободное копирование
