Суббота, 19 августа 1916 г.
Перед заседанием Комб, всегда очень вежливый и предупредительный, "просит моего разрешения" отлучиться на несколько дней. Он хочет поехать к своей жене в Пон. Он повторяет мне, что он сентиментален и что установившееся представление о нем не соответствует действительности. И он прав. Он послал г-же Пуанкаре, -- "г-же президентше", как он ее называет, -- неплохое стихотворение о молодой незнакомке, которое он написал в семнадцать лет. Как далеко то время, когда он обратился ко мне в министерстве иностранных дел с целью побудить меня снять мою кандидатуру на пост президента республики! Правда, с той поры Комб никогда не присоединялся к нападкам Клемансо на меня.
После заседания ко мне зашел Бриан. Но я не могу догадаться о цели его посещения. Он курит и молчит. Я прошу его конфиденциально поговорить со мной и Буржуа о будущих условиях мира. Он немедленно ускользает от этого разговора.
Альбер Тома пространно говорит мне о взрывах и вздутиях орудий. Причины выясняются, но пока еще ничего не установлено.
Рибо очень недоволен займом в 250 миллионов долларов, который английский министр финансов проектирует в Соединенных Штатах без ведома французского правительства, вразрез с формальными обязательствами, принятыми на себя Англией 15 июля. Рибо заявляет, что при тех условиях, на которых Англия собирается заключить этот заем, он сделает невозможными наши финансовые операции. Он считает Мак-Кенна невежественным, неосмотрительным и легкомысленным.
В четверть двенадцатого Бриан должен принять в министерстве иностранных дел Титтони. Он говорит мне, что спросит его, когда Италия выполнит свои обязательства относительно [537] объявления войны Германии. Итальянское правительство само объявило, что среди пленных, захваченных недавно итальянскими войсками, имеются немцы.
Сегодня исполнилось три с половиной года моего президентства -- половина всего срока. Не имею ли я права на условное освобождение? Одно условие я принял бы с радостью: запрещение вернуться когда-либо в Елисейский дворец.
Шарль Морра требует сегодня судебных преследований за антипатриотическую пропаганду. Я сам требую в совете министров, чтобы было проведено несколько показательных мер. Мальви говорит мне, что рабочие, распространявшие циммервальдские и кинтальские воззвания, были отправлены на фронт, но отправка на фронт не есть карательная мера. Бриан все еще заявляет, что все наладится. К несчастью, зло с каждым днем усугубляется.
Клемансо продолжает свои нападки на меня. Но что значит для меня моя вчерашняя популярность? Что значит для меня, что меня зарывают или клевещут на меня, если только победа останется за нами и Франция будет спасена! Клемансо мало меня знает, если думает смутить меня и отвратить меня от исполнения своего долга.
Свободное копирование
