Четверг, 27 июля 1916 г.
Перед заседанием совета министров говорили о русских делах с Брианом, который получил новую очень тревожную телеграмму от Палеолога. Бриан того мнения, что я должен еще раз телеграфировать царю и стимулировать его вести войну до конца. Я это сделаю, но царь и сам убежден в этой необходимости. В отличие от всех окружающих его лиц, увы, он потерял всякий авторитет, и нет никого, кто пользовался бы этим авторитетом и к кому мы могли бы обратиться. [524]
Это не мешает Бриану представлять себе Вену, занятую нами через Салоники и без помощи России. Никогда фантазия этого "реалиста" не была столь плодовитой.
Наш посол в Мадриде Жофре докладывает мне, что при консервативном кабинете Дате и Лема всегда повторяли ему: "Мы нейтральны, но все наши симпатии на стороне союзников". С тех пор как либералы пришли к власти, уже не говорили о нейтралитете, но и не проявляли к нам никаких симпатий. За последние несколько дней произошла перемена. Романос сказал Жофре: "Нельзя ли было бы нам возобновить и расширить заключенную в Карфагене Средиземноморскую конвенцию?" Жофре приходит к следующему выводу: "Я считаю, что мы должны пригласить их. Я приписываю это улучшение в отношении Испании к нам тем сведениям, которыми Испания, несомненно, располагает о положении в Австрии и Германии".
Свободное копирование
