Вторник, 20 июня 1916 г.
Как сообщает Рибо в совете министров, социалистический депутат Варенн предупредил его, что при голосовании месячных бюджетов социалистическая группа выступит с декларацией, в которой речь будет идти обо мне, а именно о моей речи в Нанси, в которой я требовал продолжения войны до победного конца. Я замечаю: "Конечно я лишь выразил мысль правительства, и Мальви нашел целесообразным сообщить мою речь прессе. Если паче чаяния правительство не защитит меня перед палатой, оно создаст положение, совершенно неприемлемое для меня. Как президент я обладаю лишь немногими полномочиями, но те, которые у меня имеются, я по мере надобности использую". Бриан заявляет, что через несколько дней после моей речи в Нанси он выступал перед иностранными делегатами и говорил в том же духе, что и я. Это не помешало некоторым сенаторам утверждать, что президент пытался оказать давление на него.
Я докладываю об обращении ко мне эльзасцев и говорю, что во избежание новых нападок я не дал ответа до рассмотрения вопроса советом министров. Совет министров находит, что я должен согласиться. [503]
Вивиани говорит о какой-то рекламе, организованной одной газетой в виде лотереи. По словам юристов, замечает Вивиани, всюду, где случай преобладает над соображениями разума, имеется лотерея. Я вполголоса говорю Комбу в шутку: "Кто знает, не является ли случай разумом провидения?" Он отвечает мне: "По Боссюэту, случай есть слово, которым мы прикрываем свое невежество".
Олар привел ко мне губернатора Новой Каледонии, полковника Брюне, служащего теперь по мобилизации в Салониках. По словам полковника, Саррайль вполне убежден, что наголову разобьет болгар, если ему разрешат предпринять наступление.
В закрытом заседании Бриан изложил внешнее положение. Заседание превратилось в триумф для него. Зато оно привело к провалу Делькассе, который как бы неожиданно вмешался в прения, но, по-видимому, подготовился к выступлению и имел при себе текст длинной речи.
Свободное копирование
