Суббота, 15 января 1916 г.
Гальени зачитывает в совете министров составленный по его поручению меморандум о дальнейших военных операциях, а также приложения относительно вооружения для России, набора рекрутов в Британии, размещения железных щитов, имеющихся в нашей армии, и расхода снарядов. Так как мне невозможно было запомнить все детали, я после заседания написал Гальени и просил его переслать мне эти материалы. В этом очень важном труде Гальени доказывает, что у нас мало шансов прорвать немецкий фронт во Франции и что лучше искать решения на Балканах с помощью двадцати корпусов союзных войск. Таким образом, военный министр занял позицию, противоположную позиции главнокомандующего. Немедленно завязалась оживленная дискуссия. Бриан и Рибо склоняются на сторону Гальени. Фрейсине подчеркивает, что главным фронтом остается фронт во Франции. По мнению Леона Буржуа, весь вопрос в степени: надо действовать на обоих фронтах, не пренебрегая ни одним из них. Но Фрейсине настаивает на своей точке зрения. Он требует, чтобы сначала было принято решение, сосредоточим ли мы свои главные усилия во Франции или на Ближнем Востоке. Согласно требованию Фрейсине, постановлено передать этот вопрос на рассмотрение ближайшего заседания совета национальной обороны. [315]
После обеда я принял Мессими, недавно произведенного в полковники. Он излагает мне свои взгляды, совпадающие без его ведома со взглядами Гальени. Он против наступления во Франции и за выступление на Ближнем Востоке в возможно скором времени. Мессими раздраженно говорит о главнокомандующем по доводу последних операций в Эльзасе.
Отдал визит Дюбо и Дешалелю. Первый жалуется на поведение Клемансо, второй говорит, что в палате все более растет недовольство Жоффром. Он сам, по-видимому, тоже разделяет это настроение. Зато он превозносит Гальени, его характер, его твердость. Он хотел бы видеть Гальени главнокомандующим.
Перемирие между Черногорией и Австрией еще не подписано. Неизвестно, желает ли король Николай сделать попытку продолжать сопротивление или он ведет двойную игру. Союзные посланники в Цетинье, в том числе и итальянский посланник, объясняют поведение короля в этом последнем смысле (Баррер, No47).
Бриан ответил Барреру, что считает неубедительными возражения Соннино против централизации союзной дипломатии в Париже. Он напоминает, что русское и английское правительства согласились с выбором Парижа в качестве центрального пункта коалиции и дают полномочие своим послам; Бриан настаивает на том, чтобы Баррер добился в Риме того же результата (No 107, 108, 109).
Бриан послал Гильмену следующие инструкции для ответа греческому правительству по поводу Корфу. Нейтралитет этого острова был установлен второй статьей трактата 1864 г. и гарантирован тремя державами; Франция и Австрия дали свое согласие. Однако вот уже много месяцев центральные державы нарушают этот нейтралитет: при пособничестве местных органов и не встречая ни малейшего возражения со стороны греческого правительства, они все время используют берега острова для снабжения своих подводных лодок; они неоднократно, и особенно в последнее время, использовали остров для происков в Албании против союзников. В самом деле, еще совсем недавно мы получили известие, что немецкие офицеры то и дело разъезжают между Корфу и Санти-Каранта и организуют банды албанцев против союзников. [316]
Черногорское правительство все еще в Подгорице. По-видимому, переговоры о перемирии продолжаются. Неприятель уже занимает Цетинье (Скутари, полковник Фурнье, No 149 и 150).
Сербское правительство и сербский парламент выезжают из Сан-Джованни-ди-Медуа в Италию на пароходе "Город Бари" (генерал де Мондезир, No 46-3).
Свободное копирование
