Вторник, 11 января 1916 г.
Вернувшись утром в Париж, тотчас же пробегаю телеграммы и письма, накопившиеся за время моего отсутствия. В дочь с 8 на 9 января черногорский король Николай разбудил де Ларош-Верне и сказал ему, что только что телефонировал в Скутари генералу де Мондезир о крайне тревожном положении на горе Ловчен и требовал поддержки со стороны военных судов союзников. Де Ларош-Верне дал ему совет телеграфировать прямо герцогу Абруццкому, чтобы выиграть время. На это король ответил ему: "Я лучше умру, чем обращусь за чем-либо к этим изменникам". Король советовал Деларош-Верне отправить своих жену и дочь в Скутари. У нашего посланника создалось впечатление, что эта ночная тревога должна служить ширмой для подготовки капитуляции Черногории. [310] Австрийцы очень легко завоевали занимаемые ими ныне позиции. Эта легкость несколько подозрительна (Подгорица, No 22). Третьего дня король Николай отправился на фронт, но четыре посланника союзных держав думают, что он склонен договориться с Австрией, если это уже не последовало (No23). Вчера положение ухудшилось. Австрийцы, поддержанные мощной артиллерией своих фортов и своих военных кораблей, проникли на самый массив горы Ловчен и заставили отступить черногорцев; последние были вынуждены бросить свои батареи. Наш радиопост на горе Ловчен был эвакуирован и разрушен нашими моряками, после чего они возвратились целыми и невредимыми в Цетинье. Отряд нашей пехоты вел себя блестяще и удержался на занимаемой им сильной позиции (No 23).
Сонинно сначала возражал против высадки в Корфу отряда наших альпийских войск. Он хотел бы, чтобы ни один француз не ступил ногой на остров. Но в конце концов он согласился с доводами Баррера (No21, 25, 26, 27).
Министр иностранных дел получил следующую телеграмму от нашего посланника в Копенгагене Бапста (No 11): "Срочно. Секретно. На днях дезертировал во время отпуска один немецкий летчик родом из Шлезвига, совершавший полеты в районе Вердена. Наш консульский агент во Фридериции передал мне его слова, что немцы в ближайшее время будут атаковать нас близ Вердена. На юге от этой крепости немцы роют за линией своего фронта большие тоннели шириной в пятнадцать метров; эти тоннели проводятся ими на такое расстояние, чтобы можно было дойти до наших позиций и даже взять их с тыла. Тоннели должны послужить немцам для нападения врасплох. Летчик сообщает также, что немцы приготовили в этом районе большой запас военного снаряжения, приборы с удушливыми газами, газовые бомбы. Он заявляет, что имеет эти сведения от офицеров генерального штаба, с которыми совершал полеты. Я стараюсь получить от него дополнительные сведения". Возможно, что в этих сообщениях есть доля фантазии, но мы не должны пренебрегать ими. Я поставил о них в известность Гальени и офицеров связи. [311]
В ночь с 8 на 9 января была произведена без всяких потерь полная эвакуация Галлиполи (Мудрос, генерал Брюлар, No 214).
Принц Александр по радио из Подгорицы горячо благодарит меня за военный крест, пожалованный ему правительством республики.
Прочитав все эти несколько пестрые сообщения, я председательствую на заседании совета министров. Бриан докладывает о ходе наших переговоров с Англией относительно Сирии и Палестины. Британское правительство упорно не желает отказаться от Каиффы, кроме того, оно требует нейтрализации Палестины; но оно признало за нами Александретту и весь хинтерланд до Мосула с включением последнего.
Рибо и Нейль представили мне на подпись выработанный ими совместно законопроект о субсидировании судостроителей и постараются быстро провести его в парламенте.
Принц Альберт Монакский рассказывает мне, что несколько лет назад он встретился с германским кронпринцем у принца Теодора Баварского, знаменитого окулиста, отца королевы Елизаветы. Речь зашла о казабланкских дезертирах, и кронпринц отчеканил: "Мой отец поступил неправильно, пойдя на компромисс. Нация, чувствующая свою силу, никогда не должна идти на уступки".
Свободное копирование
