Пятница, 7 января 1916 г.
Бомбардировка Нанси побудила меня немедленно посетить жителей этого города и осведомиться о положении у офицеров-фронтовиков. Вчера вечером я выехал из Парижа и сегодня утром прибыл в Шампиньелль, где меня встретили командующий отрядом лотарингской армии генерал Депре, префект Мерты и Мозеля Мирман и мэр Нанси Симон. Мы тотчас же отправились в город и посетили наиболее пострадавшие кварталы, а именно улицы поблизости от вокзала. Многие дома сильно повреждены или совершенно разрушены снарядами 380-миллиметрового калибра. Так как неприятель несомненно метил в железнодорожную станцию, восточная компания изменила свой график. Поезда по-прежнему проходят через Нанси, но останавливаются только не доезжая его и за ним -- в Шампиньелле и Ярвилле. Приблизительно 15 тысяч пассажиров поехало по железной дороге, почти столько же отправилось на лошадях или пешком.
Первым делом я посетил гражданскую больницу, в которой помещены раненые. Меня встретили директор Круг, Ямбуа и сестра Луиза. Одна бедная старуха с искалеченным лицом говорит мне: "Мне ничего, мне ничего. Главное, чтобы не было других жертв, кроме меня". Двое детей предлагают мне цветы, белые, розовые и лиловые, которыми завалены их койки. К счастью, дети отделались легкими ранами. Я оставил им небольшие подарки и передал мэру несколько тысяч франков для пострадавших.
Круг, Симон и Ямбуа обращают мое внимание на выдающиеся заслуги сестры Луизы с самого начала войны, на ее чуткое отношение к больным, независимо от вероисповедания, на всеобщую благодарность и любовь, которые она заслужила в Нанси. Генерал Депре подтверждает их слова. Вынув из своего ментика военный крест, он передает его мне с просьбой наградить им сестру Луизу. Я тут же прикрепил крест к корсажу этой храброй женщины.
Затем Мирман повел меня в казарму Молитор, где нашли приют около двух тысяч беженцев из окрестных деревень. Всех их -- стариков, женщин и детей -- собрали в обширном [303] манеже, превращенном теперь в церковь. Я и префект обратились к ним со словами сочувствия и ободрения; я оставил и здесь немного денег на улучшение их положения.
Оттуда направились в ратушу. Проходим через очаровательную площадь Станислава. К счастью, канонада ее пощадила, все ворота и решетки остались целы и невредимы. В ратуше вхожу в зал муниципального совета. Мэр благодарит меня от имени населения города. Он говорит мне, что, за исключением мобилизованных, ни один муниципальный советник не оставил и не оставит своего поста, выражает мне их общую веру в победу. Я отвечаю, что город Нанси дорогой ценой платит теперь за свою свободу. В начале кампании немцы уверены были, что завладеют им, и чем больше улыбалась им эта перспектива, тем горше было их разочарование. Нанси не представляет никакого военного интереса, но они хотели отомстить великому лотарингскому городу за героизм его защитников. Преступление, совершенное немцами по отношению к этому незащищенному городу, вызовет негодование всего мира, а у наших солдат оно лишь усилит волю к победе.
Мало-помалу весть о моем приезде распространилась по городу, на площади собралась толпа и приветствует меня.
Позавтракав в поезде, я отправляюсь дальше. Меня интересует, как мы пытаемся сбить немецкое орудие. Наши думают, что оно находится на северо-востоке от Шато-Сален, у Гампон. У нас имеются одно 16-дюймовое орудие перед Нанси в лесу Шампану, одно 24-дюймовое орудие несколько дальше на восток перед Гоэвилль, одно 24-дюймовое и одно 16-дюймовое еще дальше на восток по направлению к Арракур. Эти четыре судовых орудия -- единственные, которые имеются у нас для защиты Нанси против 380-миллиметрового орудия немцев. По грязным и топким дорогам я отправляюсь посмотреть эти орудия -- первое и два последних. Прошу Пенелона указать Жоффру на недостаточность этой артиллерии. Были затребованы орудия 100 T. R. Но они не будут в состоянии сбить немецкое орудие, немцы смогут отодвинуть свое орудие дальше назад, так как оно стреляет и на более далекое расстояние, тогда как наши батареи дошли уже до предела своей мощности. [304]
С наступлением ночи возвращаемся через Эйнвилль и Люневилль. Проезжаем через Нанси, гораздо более оживленный, чем днем. В Шампиньелле сажусь в свой поезд и уезжаю в Париж.
Свободное копирование
