Пятница, 19 ноября 1915 г.
Бриан телефонирует мне, что Гальени находит ненужным немедленный созыв Совета обороны и что совет министров рассмотрит завтра положение на Балканах.
Наш консул в Родосе Лаффон телеграфирует (No 174): "Когда агентство Стефани сообщает о потоплении итальянских пароходов подводными лодками, оно прибавляет, что речь идет об австрийских подводных лодках. Между тем из достоверного источника известно, что по меньшей мере два итальянских парохода пущены ко дну немецкими подводными лодками: 1) транспорт "Чирени", торпедированный 30 сентября близ Крита немецкой U-36; 2) "Сцилла", потопленный 18 октября близ Калиамоса немецкой подводной лодкой, вымпел которой можно было явственно различить. Впрочем, по надежным сведениям, немецкие подводные лодки, действующие в Эгейском море, поднимают без разбора то немецкий, то австрийский флаг, а в некоторых случаях -- турецкий". Ясно, что Италия нисколько не спешит воевать с Германией.
Дени Кошен был принят вчера королем Константином (Афины, No 774). Аудиенция продолжалась час. Король приветствовал товарищеские отношения между греческим и французским генералами в Салониках. "Выступление греческих войск против французских я считал бы убийством из-за угла. Но расширение Сербии не в интересах Греции". -- "Расширение Австрии, -- заметил Кошен, -- было бы еще более вредным для интересов Греции". -- "Нет, -- ответил Константин, -- ибо der Drang nach Osten (стремление на восток) направляется теперь рке не через Салоники. К тому же Сербия окончательно раздавлена". Король не преминул при случае язвительно отозваться об англичанах. Он говорил о своей личной симпатии к Франции, но заявил, что желает остаться нейтральным и избежать того, чтобы территория Греции стала театром военных действий.
Болгары не продвинулись к Монастырю. Поэтому сербы снова прошли вверх по направлению к Прилепу. На нашем [207] восточном фронте спокойно за исключением района Струмицы, где третьего дня мы отразили контратаки болгар, неприятель понес чувствительные потери (Саррайль, No 236-3).
Жорж Клемансо, ставший председателем военной комиссии сената, препровождает мне за своей подписью резолюцию, принятую этой комиссией и адресованную председателю совета министров: "Военная комиссия сената констатирует, что до 13 ноября 1915 г. она не получала от правительства никакой информации относительно балканской экспедиции и поэтому лишена была возможности выполнять свои функции контроля. Это произошло, несмотря на ее постановления от 30 сентября, 19 октября, 22 октября и 11 ноября 1915 г., а также несмотря на то, что 5 октября правительство обязалось перед комиссией осведомлять ее о фактах из области внешней политики, которые могут обосновать такую необходимость увеличения наших военных потребностей.
"Поэтому комиссия еще раз самым энергичным образом протестует против того положения, в которое она поставлена в вопросе об операциях на фронтах; констатирует, что балканская экспедиция, начатая без элементарнейшей подготовки и с силами, которые не позволяли добиться никакой военной цели, поставила наш экспедиционный корпус в нынешнее опасное положение, как и можно было легко предвидеть; сожалеет об отсутствии всякой согласованности в действиях союзников для оказания отпора объединенной агрессии австрийцев и немцев, и болгар, и турок, а также ввиду неопределенной позиции греческой армии, сконцентрированной вокруг Салоников; констатирует, что по сей час комиссии еще не сообщено, какими путями можно будет предупредить серьезные опасности, угрожающие нашей армии на Балканах; оставляет за собой рассмотрение ответственности виновников; решительно приглашает правительство срочно дать отчет о тех мерах, которые оно приняло согласованно с союзниками для обеспечения нашего экспедиционного корпуса и чести Франции".
Вот кто облегчит работу правительства! Под влиянием Жоржа Клемансо, который вчера поносил всякую экспедицию на Ближний Восток, военная комиссия теперь заявляет, что объединенная [208] агрессия австрийцев и немцев, болгар и турок и неопределенная позиция греческой армии диктуют необходимость энергичных действий, что недостаточность сил, отправленных <на Ближний Восток>, не позволяет достигнуть какой-либо цели и что наш экспедиционный корпус находится в опасном положении. Комиссия критикует, протестует, порицает, сожалеет. Но она остерегается сказать, как бы она поступила на месте правительства и что она советует ему сегодня.
Приехавший из Дарданелл вице-адмирал Фурнье говорит мне, что генерал Гамильтон совершил там ряд грубых ошибок и что при другом, лучшем руководстве последние операции англичан должны были бы и могли бы увенчаться успехом.
Так как все министры просили меня снова поговорить с Барту и уговорить его отправиться в Румынию, я пригласил его к себе. Он снова ссылается на свой траур, на то, что придется надолго оставить жену одну, на трудности возлагаемой на него задачи. Но он уже не отвечает безусловным отказом. Он даст мне ответ в понедельник утром.
Свободное копирование
