Понедельник, 15 ноября 1915 г.
Вернувшись утром в Париж, имел продолжительный разговор с "малой белой мышью", которая с нетерпением ждет известий из Греции и не может дождаться завтрашнего заседания совета министров.
Поль Камбон уведомил Грея, что французское правительство, обсудив вопрос с Жоффром, высказывается в настоящее время против проекта экспедиции в Александретту. Наш посол настаивал на ускорении отправки британских войск в Салоники и на том, чтобы английский флот оказал нам помощь против немецких подводных лодок в Средиземном море. Грей подтвердил Камбону, что взгляды Китченера, сообщенные нам полковником Жиродоном, остаются личным мнением Китченера. Английское правительство телеграфировало последнему, что не разделяет его точки зрения относительно высадки в Александретте (Лондон, No 2568).
Однако Китченер, посетив Галлипольский полуостров и поговорив с генералом Брюларом, видимо, пришел теперь к заключению о необходимости оставить Дарданеллы. Чтобы наперед загладить впечатление этого отступления, он остается при своем мнении о желательности операции в Александретте; к тому же, эта операция обеспечит, на его взгляд, безопасность Египта (от полковника Жиродона, О. Т., No 153). Даже ознакомившись с возражениями французского [198] правительства, он продолжает утверждать, что в защите Египта заинтересованы все союзники, что невозможно обеспечить зимой эту защиту на всем протяжении Суэцкого канала, т. е. на расстоянии гораздо большем, чем в Александретте, и, наконец, что, согласно сведениям контрразведки, немцы, несомненно, намереваются произвести атаку с этой стороны (от полковника Жиродона, О. Т., No419, 420).
Бриан напомнил английскому правительству, что, согласно письмам, которыми 27 января 1915 г. обменялись Оганьер и Уинстон Черчилль, если когда-нибудь встанет вопрос об операциях в Сирии или Киликии, французские и английские морские силы должны находиться под началом французского адмирала. В этих же письмах говорится, что в случае высадки французских и английских войск в Александретте принимаемые меры будут по возможности согласованы между обоими правительствами, но без ущерба для власти французского командующего (No 3782).
Венизелос сделал Гильмену грустные признания (Афины, No 733). Он намерен заявить протест -- в какой форме, он еще не уяснил для себя -- и затем отказаться от своей кандидатуры на ближайших выборах; так поступит также большинство его друзей. Он не желает быть виновником гражданской войны, будет выжидать, пока ход событий и подвижность греческого народа дадут ему возможность возвратиться с торжеством к политической деятельности. В настоящее время он чувствует себя побежденным, так как обстоятельства сделали из него поборника войны, которой страна не желает. Король, объявивший себя сторонником мира во что бы то ни стало, торжествует, а вместе с ним торжествует германофильская партия.
Чтобы парализовать проявляемую к нам глухую враждебность, английский посланник в Афинах сэр Фрэнсис Эллиот составил, по требованию своего правительства, ноту для вручения греческому правительству. Он требует в ней конкретных гарантий благожелательного нейтралитета и заявляет под угрозой блокады, что союзные правительства намерены оккупировать и взять в свое управление на время войны город Салоники и три железнодорожные линии, выходящие из этого [199] города. В ноте говорится также, что союзные правительства намерены производить в территориальных водах поиски подводных лодок и их баз. Гильмен предлагает вычеркнуть из ноты места, касающиеся оккупации и управления (Афины No 742 и сл.). Впрочем, Скулудис снова обратился к нам с просьбой о финансовой поддержке и о поставках зерна, "тем более что теперь рассеяны все недоразумения".
Итак, он сам указывает нам другие меры давления, менее насильственного характера и более действенные, чем те, которые намечены английским посланником (Афины, No 748).
Сербский военный министр отправился в Монастырь, чтобы наладить там снабжение страны и организовать армию из новобранцев, находящихся в настоящий момент в Монастыре и Тиране (Бопп, Подгорица, No 45). Пашич считает, что опасность окружения сербской армии миновала, под влиянием начатого наступления на Лесковац и взятия обратно Тетова снова возродились надежды. Но армия испытывает недостаток в провианте и снаряжении (Бопп, No 46, 47 и 48).
Гальени думает, что сербы добудут провиант и снаряжение, если будут двигаться к Монастырю. Он дал указания Саррайлю настаивать перед ними на ускорении этого продвижения и предоставил ему полную свободу занять Монастырь (No 7081, 9-11). Железная дорога Белград -- Ниш -- София находится в настоящий момент в руках неприятеля.
Император Николай II заявляет, что в это время года всякие морские операции на Черном море невозможны. В настоящий момент он не видит для себя никакой возможности прийти на помощь Сербии (No 1367).
Однако мы всеми силами стараемся согласовать военные действия союзников. На днях Асквит выступил в палате общин с речью, в которой объявил о намерении английского правительства содействовать созданию в самом ближайшем времени высшего военного совета из англичан и французов. Этот совет будет находиться во Франции вблизи английских и французских армий; Италия и Россия примкнут к нему в скорейшем времени, послав туда своих полномочных представителей. Так как Жоффр часто высказывал эту мысль и французское правительство одобряло ее, Бриан просил Камбона благодарить Асквита. [200]
Я прочитал два доклада Шарля Эмбера, утвержденных третьего дня военной комиссией сената. В них указывается на проволочки в поставке 105-миллиметровых орудий, в заказах 120-миллиметровых гаубиц, в поставках лафетов для скорострельных 155-миллиметровых орудий. Я написал Альберу Тома и просил его дать мне сведения по всем этим вопросам; я прошу его также рассмотреть эти доклады и сообщить совету министров свое заключение.
Военный атташе при русском посольстве генерал Игнатьев представил мне русскую военную миссию, прибывшую для совещаний с французской и английской главными квартирами. Я никак не мог добиться от этих офицеров точных сведений о положении со снаряжением в России и о состоянии контингентов.