Новые планы политиков воспринимались докторским миром как посягательства на личные права в нашей свободной профессии. Из-за угрозы удара по карману общий настрой был негативный и даже панический. Однажды вечером, в перерыве между операциями, мы пили кофе в комнате для хирургов. Разговор зашел все на ту же тему. Один из докторов обратился ко мне:
— Слушай, Владимир, эти клинтоновские идеи напоминают мне то, что ты описал в первой книге «Русский доктор», — советскую медицину.
Я ответил:
— Понимаешь, любая уравниловка — уже элемент социализма: как нам вдалбливали в России, «каждому по потребности».
Мой собеседник довольно злобно продолжал:
— Вот я и говорю, «каждому по потребности», без учета того, что некоторые из этих «каждых» целыми семьями живут, не работая, на пособии.
— Так ведь сам по себе институт пособий — узаконенное полусоциалистическое вкрапление в структуру капиталистического общества, — возразил я.
Тема заинтересовала всех присутствующих, заговорили все сразу:
— Да, хорошие времена доброго старого капитализма прошли.
— Чем больше мы работаем, тем выше налоги.
— А на кого они идут? На бездельников!
— Скоро нас принудят лечить их всех бесплатно.
— С самого начала было видно, что в Белый дом пробрался социалист.
В это время в комнату вошел толстый доктор Деберман, желчный и многословный человек. По своему обычаю, он тут же вклинился в разговор, никого не слушая и всех перебивая:
— Да я каждые е…ые пять центов зарабатываю своим потом! — закричал он, — а теперь они хотят, чтобы я работал на них чуть ли не задарма!
Кое-кто скептически улыбнулся, зная, что Деберман держал дорогих скаковых лошадей и спекулировал на их купле-продаже. Да и многие другие, сидевшие рядом, имели не меньше него. Поэтому они еще больше распалялись. Мне было это любопытно: я хорошо помнил бедную и трудную жизнь докторов в Советском Союзе. Неужели эти богатые американцы действительно считали, что их собираются обобрать и пустить по миру? Ими руководили два чувства: любовь к большим деньгам и нежелание признать, что социалистические элементы так или иначе все больше проникают в американское общество. Эти элементы — уступка богатых разрастающемуся бедному классу. Для бедняков древнеримский лозунг «Хлеба и зрелищ!» оставался в силе всегда и везде. Но теперь в Америке к нему прибавилось еще одно понятие: «Хлеба, зрелищ и бесплатной медицины!»
Вот почему отделения «Скорой помощи» всех городских госпиталей забиты беднотой, не имеющей никаких страховок. Они идут туда, зная, что доктора и сестры там обязаны их лечить наравне с богатыми. Без уступок этой группе населения может произойти все, что угодно: не выберут сенатора, не выберут губернатора, даже президента. В конце концов недовольство бедных может выплеснуться на улицы, что не раз случалось. Медицина в структуре современного общества — его чувствительный нерв: на ней, в первую очередь сказываются любые общественные сдвиги. Поэтому политики стараются использовать ее как рычаг для своих выборов, вновь и вновь обещая эту подачку бедным.
Свободное копирование
