Почему я не стал генералом! - 289

Почему я не стал Генералом! - 6 глава - 18

 Глава 18

 Все шло своим путем, утром в 7 подъем, надо идти кормить свои две группы, да и самому подзаправится.

 Потом занятия, по 4 – 6 - 8 уроков вдень, обед, ужин и опять – таки вместе со своими двумя группами, каждый день одно и тоже, а уж очень не любил, да и сейчас не люблю однообразия.

 Все кажется серым, тусклым, вроде как ты без мозгов и без мыслей, как трава или осина, хотя кто его знает, может быть и они как - то общаются между собой, что мы можем знать об этом?

 По сути ничего. Так вот и прошла неделя в полном однообразии, разве исключение составило только то, что Михаил где – то добыл патефон и пластинки.

 В общем, мы так сказать вооружились, кроме того я имея небольшой блат, достал в магазине Нового Каргаска пару бутылок хорошего вина.

 А вот насчет закуски - то, тоже, что - то из консервов, а это уже по великому блату достал Михаил, а вообще - то представляешь, смех, какой – то: Сладкое вино и рыбные томатные консервы с черным, плохо пропеченным черным хлебом.

 Ну и это я бы сказал, была роскошь в те далекие военные времена для нас всех.

 Итак я сижу, хожу дома по комнате и грызу ногти (была у меня такая привычка с детства, лет до сорока все грыз, а потом бросил эту работу).

 Михаил ушел на всякий случай встречать наших гостей, я гадаю, придут, не придут, если нет?

 Жаль, мы так это уже бодренько настроились.

 Слышу, скрипит лестница на наш второй этаж, а входа туда было два, из кухни дома с нижнего этажа по крутой лестнице вверх.

 И с крытого двора, где как правило находились - корова, лошадь и другая живность, тоже по лестнице прямо в верхний этаж.

 Открывается дверь и вот в комнату входят Михаил и наши гости.

 Познакомились, сидим, разговариваем, танцуем под патефон, время от времени потягиваем красное вино - ну, как в «ресторане».

 Все идет хорошо и взаимно приятно. Но, пришло время и для интимных бесед, я уже и не помню, кто из нас двоих притушил свет в керосиновой лампе.

 Мы как - бы устроились попарно в разных углах комнаты и ведем - плетем свои разговоры с приглашенными девчонками, о чем?

 Да Бог его знает о чем обо всем, и не о чем конкретно.

 Так, обычный, ничего не значащий и не совсем по всей вероятности серьезный, умный разговор, но и конечно не без объятий и поцелуев, не сразу конечно, не с бухты, барахты, а так постепенно и дошло до этого момента.

 Так пробыли мы все вместе часов до 10 вечера, а там они стали говорить, что уже поздно им надо домой.

 Что же мы не могли, да и не имели права их задерживать, так как и нам надо было тоже выспаться.

 Завтра опять, рано, в шесть утра надо быть в училище, кормить ребят, вести занятие.

 Снова спускаемся вниз по лестнице, но уже теперь вчетвером и идем провожать до центра, где располагался «Дом культуры» и топаем домой усиленным темпом, так как мороз начинал поджимать.

 И опять наступил следующий день. Все, как обычно, завтрак в полутемной столовой, скупо освещаемой керосиновыми лампами, подвешенными к потолку.

 А их только две десяти линейных, это как - бы свет от двух пятнадцати ваттных электрических лампочек в зале, где сидят за столами 120 - 130 человек.

 Даже лица людей на расстоянии 6 - 8 шагов плохо различаемых, но мы привыкли друг к другу и узнаем себя по силуэту и по голосу, да и не в обиде на все это.

 Идет война, голодно, холодно - мы притерпелись, так как и раньше не были избалованы удобствами жизни, питанием и прочими благами сталинского социализма.

 Мы не мы, мы не люди, мы просто стадо баранов и обезьян - блеем когда прикажут, и кривляемся, подражая самой обезьяне тоже по приказу свыше, это в стадном состоянии.

 И только один на один, сам с собой, или с человеком, который видно тоже устал, до безумия устал от всей этой лжи, притворства, ты можешь поговорить в полголоса по душам.

 Да, и то порой с осторожностью, взвешивая сказанное тобой слова, а не то можно оказаться в положении: - «я тебя вижу, ты меня нет», а кому охота сгнить в лагерях?

 Знали ведь мы об них, можно сказать все знали. Так как, почти в каждом роду нашего населения, кто - либо из родственников был взят НКВД, и сидел в них, или как «враг народа».

 Или – же, как нарушитель указов: за случайную гайку оставшеюся в кармане телогрейке, которую положил при работе в карман и забыл выкинуть, уходя домой, а на проходной ее обнаружили у тебя и тебе семь лет лагерей.

 Или – же, ты опоздал на работу на 15 минут и тебе тоже тюрьма: от шести месяцев, до одного года.

 Или – же, вообще кому - то не нравиться твоя физиономия, твоя манера говорить и что - то оспаривать: - не дай Бог правоту, да еще от имени людей, тут уж совсем ты враг и тебя надо изолировать.

 В новый день, то - есть в понедельник, я занятие закончил где - то в 1 - 2 часа дня, пришел к себе на квартиру и тут так сказать началось.

 Вчерашнею, маленькую вечеринку: - музыку, танцульки и конечно девичий смех, слышала наша квартирная хозяйка, которой не понравилось, что у нас были девчонки.

 Она мне стала выговаривать:

 - Как Вам не стыдно Сергей Николаевич приводить домой, в мой дом женщин?

 - Во-первых не женщин, а девушек, а во-вторых дом хотя и Ваш, но квартира вверху снята у Вас нашим училищем.

 Да, и Вас это не касалось, кто к нам приходит до сих пор, а тут, что это Вас так возмутило?

 Ну, посидели, потанцевали, посмеялись и что тут особого?

 - У меня взрослая дочь, - (а ее дочери было 18 лет и она работала на почте) - и я не позволю, чтобы в моем доме развратничали.

 – Да, в чем разврат, я не понимаю?

 – Вы, женатый человек, а сами развращаете еще и вашего компаньона Михаила.

 (А он кстати путался и с официантками и помощником повара и даже со своей ученицей, я то все знал).

 - В общем, я Вам отказываю в квартире, ищите себе другое место жительство.

 - Хорошо, раз Вы этого хотите, я сегодня же от Вас уйду, не беспокойтесь!

 – Вот и уходите, а Михаил, пусть живет. Он, видно сразу, порядочный человек!.

 (Но, я то знал, знал его порядочность, ну да Бог с ней, не буду же я ей объяснять кто из нас есть кто, этого еще не хватало).

 Между прочим Михаилу я неоднократно говорил, брось ты это дело, связываться со своими ученицами.

 Была такая Иванова, она даже бегала тайком по утрам к нам, я один раз проснулся, а она у него в постели, пришлось глаза закрыть и притвориться, что я еще сплю.

 Итак, хозяйка наша ушла, мы с Михаилом остались вдвоем, я ему говорю:

 - Ну, что остаешься или пойдем квартиру искать?

 - Да, не знаю, что и делать, я пока подумаю.

 – Ну думай, а я пошел, - и вышел из дома.

 Зашел в нашу столовую, спросил там наших поварих, не знает ли кто из них, кто сдает поблизости здесь комнату?

 А, они ведь женщины, они все знают и тут же мне дали адрес, в доме напротив нашей столовой и рядом с училищным зданием - совсем отлично.

 Я в этом доме поднялся на второй этаж, где проживала семья - колхозники муж с женой, да трое их детей от пяти до двенадцати лет.

 Жили они очень, очень бедно, правда имели одну корову, огород, этим и кормились.

 Хозяйка сама - худенькая, такая болезненная, не большого росточка, все время охающая, по – видимому чем - то болела давно, мне сказала:

 - Да, мы сдаем одну комнату, но не знаю, понравится она Вам или нет после квартиры Бурдаковых.

 Она была уже в курсе дел, где я жил до этого и что там вчера было.

 Деревня есть деревня, а сарафанное радио моментально разносило все новости по Каргаску - по Старому Каргаску.

 Я осмотрел комнату, а это было не большое помещение с одним не большим окошечком, да Бог с ним свету хватало.

 В комнате можно было поставить две кровати у стен между окна, а у него небольшой столик, да мне лучшего ничего и не надо и тепло, т.к. напротив Русская печь и уютно, да и хозяйка простая женщина, без претензий, подумал я.

 - Что же Вы хотите за эту комнату?

 - Деньги нам не надо, а вот дрова нужны, так что четыре кубометра дров в зиму, если Вас устроит, то переходите.

 – А, как насчет того, что если кто ко мне придет в гости?

 - Да, Бог с Вами, какое мое дело, кто к Вам придет или нет, лишь бы меня, да моих детей не обижали, а так, что живите, как хотите.

 – Хорошо, сегодня же, я к Вам перейду и дрова пару кубометров сегодня - же постараюсь привести - согласны?

 - Я, то согласна, как Вам удобно, так и поступайте, - ответила она.

 Вышел я из дома, отправился в двухэтажный деревянный дом, где располагалось общежитие моих двух групп судоматористов. Они занимали там оба этажа.

 - Парни!- сказал я им, - требуется два, три добровольца перенести мою кровать и постель в другую квартиру, есть желающие помочь?

 Конечно, я знал, что по моему первому слову, мои хлопцы пойдут, так сказать в огонь, и в воду, так как во - первых я был как - бы царь и бог, от которого зависела вся их судьба - одежда, питание, специальность и многое, многое другое.

 А, во-вторых, это я считаю, было, самым главным - я, для них был не предрекаемым авторитетом и по отношению лично к ним и мамой и папой, и старшим товарищем - другом.

 Так, как никогда не наказывал и не придирался по пустякам, во время и пожалею и поругаю каждого в отдельности, когда это надо и всех вместе.

 Я нисколько не преувеличиваю - это было именно так. Так, как сам прошел свое бурное детство и юношество и отлично мог разбираться в тонкостях ребячьих поступков.

 Да, это было так, и не хвастая, сейчас скажу, что мальчишки меня любили, и побаивались, все же я был их и мастер, и преподаватель.

 Был ли я строг? Да был, но одновременно был и справедлив.

 Одним словом сейчас, когда иногда слушаешь по радио, телевидению или читаешь об учителях - новаторах, я в них вижу и себя далекого, далекого, когда я и сам еще был молод…