Почему я не стал генералом! - 287

Почему я не стал Генералом! - 6 глава - 16

  Глава 16

 Китель мой уже давно был перелицован и ждал меня уже почти месяц. Забрал я его, и отправился домой в Старый Каргасок.

 Вот стала понемногу мне изменять память и кое - что стал забывать, а особенно фамилии, имена и названия.

 Это плохо, надо спешить писать и вспоминать, многое вспоминать, что прожитое и пережито.

 Так вот я забыл помянуть, что с Валентином - механиком парохода, вот черт - ти что! Забыл его название.

 Я еще до наступления конца навигации виделся один раз, это было что - то в конце сентября или в начале октября месяца 1942 года.

 Иду я мимо входа на пристань, а тут раздается гудок парохода, длинный такой – привальный и я заинтересовался, что это за пароход?

 Гудок вроде знакомый, так как каждый пароход гудел по своему, и неповторимо, по гудку можно было узнать какой идет пароход.

 Так, вот захожу в пристанские ворота, слышу шлепанье плиц - колес парохода, команду вахтенного помощника капитана:

 - Отдать носовую, среднею, - и все это в рупор - мегафон, без микрофонов и усилителей, так как их тогда еще и не было на транспорте.

 Одним из первых, когда выбросили трап на берег и сошли на берег, первые пассажиры, вошел на пароход я, и сразу - же прошел в каюту механика.

 Кстати она и находилась рядом с одним из пролетов на пароходе, через которые происходили: погрузки и разгрузки грузов и пассажиров.

 - Привет коллегам!

 - Привет!

 Мы поздоровались, он спросил, как мои дела?

 - Да, ничего, все вроде в порядке, - ответил я.

 - А, у тебя? Между обменом приветствия и я обратил внимание, что он вроде чем – то расстроен, чем – то озабочен и тут он подтвердил мое предположение.

 - Да неважные мои дела, - и он махнул рукой сверху вниз.

 - Что случилось? Дома, что? Или на работе?

 - И не дома и не на работе, так ерунда какая - то, а дело мое, пахнет керосином!

 - Да, в чем? Что такое случилось?

А!...И он опять махнул рукой и слегка поморщился.  

 - Да, понимаешь, тут такое дело: есть у нас на пароходе официантка второго класса, здоровая такая деваха, по виду лет 20, а фактически, как оказалось позднее ей чуть, чуть не хватает до 18.

 В общим она особой целомудренностью не обладает.

 Вот, однажды сижу я у себя в каюте, да еще немного подпитый, а она вдруг приносит в каюту ужин, я и ей чуток в стопку налил, ну одним словом осталась она у меня ночевать.

 Все бы ничего ей - то не в первый раз, да забыл я каюту свою на ключ закрыть.

 А, рано утром хватились ее, а в ее каюте нет, а кто - то видел, что она ко мне в каюту пошла с ужином.

 Ну и заведующий буфетом ко мне, дверь открыта, а мы на пару лежим.

Он, кстати оказался ее дядей, но тут шума не поднял, а только как - то криво усмехнулся и ушел, а за ним и она умотала

 А тут как на грех, я с капитаном не могу ужиться, уж очень «твердолобый» паразит, хотя в прошлом наш бывший студент.

 А, он с заведующим буфетом в дружбе. Вот, как видно решили они меня сжить с парохода, так как ко мне следователь из ревтрибунала пожаловал.

 (А во время войны на водном транспорте работала своя военная прокуратура и был свой ревтрибунал, в каждом пароходстве)

 Пришел ко мне и предъявил мне обвинения, как изнасилование несовершеннолетней, а какой черт изнасилование, когда ее на пароходе по всем каютам таскали и днем и ночью.

 Но ее заявление говорило, что я ее изнасиловал. Ну и конечно стал он меня допрашивать, да все так вроде с ухмылкой, да с подковырками.

 Я конечно ему сказал, что она мол, того, без меня уже давно не та, за кого ее принимают, а он свое ей 17 лет, так, что жди теперь плохого.

 Следователь ушел, сказав, что обратным рейсом он ко мне еще придет, кое - что уточнить.

 Я конечно, после его ухода, пришел в этой стерве и стал спрашивать, как это так, я ее изнасиловал.

 А она мне заявила, что ей дядя сказал, чтобы она написала на меня такое заявление, говорит, что тебе обеспечу на всю зиму, потом, продуктами питания, вот я, и написала.

 Вот стерва! Что теперь будет, даже не знаю!

 - Да брось ты, - сказал я. Ведь у тебя же есть свидетели, что она потаскушка?

 - Вот, в том – то и дело, что все дрейфят и помалкивают, боятся капитана с буфетчиком, они ведь друзья.

 Запросто вместо работы можешь оказаться на 5 - 10 лет с заменой фронтом (в период войны, кто на кого был злой или как говорится, «имел зуб», всегда начальник мог снять бронь, а отсюда отправка на фронт, а то и придирались к чему – либо, судили и тут - же отсидку заменяли отправкой на фронт в штрафные части, а там 99%, что уже покойник).

 Я его старался всячески успокоить, да и казалось мне, что все это ерунда и не могут его посадить за такую сучку.

 Однако все произошло, как он и предполагал, по прибытию в обратном рейсе в Томск, его прямо на судне судили открытым судом ревтрибунала.

 Присудили к расстрелу, затем расстрел заменили 10 годам тюрьмы, а тюрьму замену фронтом.

 Прошел где - то год, я по работе был в командировке в Новосибирске, а там увидел Сашу Макарова, спросил его, не знает ли он где Валентин, а он ответил:

 - Был слух, что на Фронт он не попал, а был направлен в Ташкент, и работал там где то на Военном заводе.

 А вот так это или нет, навсегда осталось неизвестным. Шла война, беспрерывно шли похоронки с фронта и из госпиталей, люди голодали, страдали, многие были буквально убиты горем - потерей своих близких, родных, а то порой и единственных кормильцев - опорой в семьях.

 Шла без прерывная мобилизация и тех кто еще не был, на этой человеческой бойне и тех кто был ранен, отпущен на поправку и через месяц, два вновь призван в армию.

 И не беда, что у тебя не хватает пол пятки и нога стала короче на 2 - 3 сантиметра, все равно местная медкомиссия - кричит: «годен к строевой», у них свой план, больше мяса фронту.

 А я был, как заколдованный и бронь на меня не распространялась, и в армию не брали, так как действительно тогда хоть училище закрывай.

 Вел я занятие в пяти группах разных специальностей и был занят в день по 8 - 10 уроков, конечно в соответствии с этим и получал я зарплату больше всех из преподавательского состава.

 Ну, да что деньги? Я ими надо тебе честно признаться, никогда не дорожил, и не копил, а тратил при первом удобном случае.

 Там, в Каргаске больше всего на вино, которое достать было не так - то просто, только по знакомству или, как тогда говорили по блату.

 А так как я никогда сдачи не брал, то такой блат у продавщиц в магазинах у меня был, а отсюда и хорошее вино у меня всегда было.

 Я особо им не увлекался, стаканчик, второй вечерком пропускал, через свой желудок, в том случае если не уходил в тайгу на охоту, что было зимой редко, так как холода мешали – одежонка - то так себе - рядно, да и быстро темнело.

 Я уже поминал, что жил я совместно с преподавателем - мастером группы судоводителей Михаилом, фамилия уже не помню, Бог простит.

 Михаил пристрастился ходить в районный дом культуры, при котором была создана театральная труппа из артистов с разных сторон.

 Кстати руководителем и режиссером этого театра, который получил название «Нарымского театра» был артист Меркурьев.

 Говорили, что он является народным артистом республики, но я в это не верил, так как уж очень он все роли играл однообразно, с постоянными ужимками, гримасами лица и разговорной речью в какой - бы он роли не изображал себя, все однообразно, и даже раздражало.

 Это, собственно говоря, мое мнение. Но, вот однажды проводил я очередную репетицию одной из пьес и тут заходит наша замполит с директрисой, а с ними этот Меркурьев.

 Меня конечно представили ему они и сказали, может быть он послушает репетицию и кое - что подскажет.

 – А, Вы продолжайте, продолжайте, я послушаю и где надо подскажу Вам, как это преподнести на сцене лучше, - несколько свысока, покровительственно сказал он.

 Меня это покоробило. Репетиция продолжалась, артисты мои, как и следовало, продолжали свои монологи.

 Но, вот Меркурьев прервал, одного из моих ведущих доморощенных актеров и стал подсказывать, как по его соображению надо было говорить.

 Руководство наше директриса и парторг – молчали, делая глубокомысленные выражения лица.

 Но по их переглядыванию друг, на друга я заметил, что они сомневаются в правильности его указаний, а я лично сам сразу понял, что он плетет, что - то не то и даже довольно грубо прервал его высказывание и сказал:

 - Я считаю ваше указание неверным, это совсем трактуется не так, как Вы нам предлагаете, и так далее.

 Он оскорбился как - же ему такому великому, и вдруг какой - то молодняк, да еще и так просто, любитель будет подсказывать.

 Он развел руками и сказал:

 - Ну - с делайте, как хотите, - и важно зашагал с репетиции, вместе с ним и удалилась наше начальство, а я заявил своим ребятам:

 - Все…, продолжаем дальше, Алгин, давай, действуй по своей роли.

 Я, не верил в Меркурьева, что он народный артист, так как игра его мне совершенно не нравилась, ты, наверное, видел его в ролях – профессора в кинокартине «Верные друзья».

 Летчика - в кинофильме, где он поет- первым делом, первым делом самолеты, потому, что мы пилоты и так далее.

 Во всех ролях все однообразно. Правда потом, много лет спустя я убедился, что он был народный артист, но я лично ему этого звания не дал бы никогда, может быть я и не прав, может быть….. Хотя, может просто его почерк, но это же не писанина…