События сентября тридцать девятого года углубили мои потрясения. Захват Советским Союзом Восточной Польши я восприняла трагически. Несмотря на политическую просвещенность, все-таки и я была дитя своего времени, и какая-то подспудная вера в равноправие наций впитана была в поры души, если можно так выразиться. Ни на секунду не приняла я нашу агрессию как акт необходимости и тем более справедливости. Мало того, что «они» — палачи дома, так еще и захватчики? Такова была простая логика моих тогдашних мыслей и настроений. А маленькое личное впечатление придало конкретные черты этому общему заключению.
Вскоре после ввода советских войск в Западную Украину наша соседка Александра Александровна Ашмарина была туда командирована как журналист. Нина сказала мне об этом с гордостью за мать. А недели через две та уже вернулась. И Нина позвала меня посмотреть, что мама привезла из командировки. На Нининой кровати за шкафами с Лениным лежали предметы невиданной мною красоты: туфли, кофточки, белье. «Какая прелесть!» — невольно вскрикнула я, трогая роскошные изделия незнакомой цивилизации. «Да, прелесть, — капризно проворчала Нина, — вечная мамина непрактичность. Посмотри на босоножки: они же разные, от разных пар». Меня поразило новое слово: босоножки. Оно еще не было в ходу. Во всяком случае в нашей семье, где у каждого была одна пара обуви, ну, в крайнем случае, какие-нибудь еще резиновые тапочки, ни о каких «босоножках» не слышали. Я разглядывала причудливые туфельки с вырезанным носком и кожаными висюльками-украшениями, дивясь человеческой изобретательности, а Нина предлагала мне оставить непарные босоножки и обратить внимание на трикотажные кофточки. Но обувь всегда была у нас больным местом и вечной заботой, и я не могла оторвать от туфель глаз. И вернувшись в свою комнату, поспешила поделиться восторгом по поводу увиденных чудес. А мама, как всегда, пылко и решительно прокомментировала мои впечатления: «И это из „нищей“ Западной Украины? Бедные, бедные наши славянские братья: скоро они забудут о подобных прихотях! А коммунисты верны себе: прежде всего отобрать, ограбить». — «Ну, почему ограбить? Наверное, Александра Александровна купила все это», — попыталась я опровергнуть маму. «Купила? А какими деньгами платила? По какой цене? Что продавцы смогут теперь купить на ее деньги?» И помолчав, еще добавила: «Видно, сильно спешила, если схватила от разных пар. Грабители и мещане, грабители и мещане…» — все повторяла и повторяла мама, не успокаиваясь. Я вынуждена была замолчать. И навсегда память о присоединении Западной Украины к нашей стране слилась для меня со словом «босоножки» и мамиными сожалениями о «несчастной Польше». Я ничем не могла ее опровергнуть. А хотела. Но в школе на вопрос комсорга, когда же я принесу в комитет заполненную анкету для приема в комсомол («Пора, пора»), ответила что-то невразумительное о трудностях изучения устава. Он посмотрел на меня внимательно и промолчал. А Тамара уже полгода носила на своей по-взрослому пышной груди маленький значок в виде красного флажка. Для нее это было естественно как дыхание. Я завидовала ее легкости.
Я вступила в комсомол в 1946 году на четвертом курсе университета. Я сделала это холодно и цинично. Однажды ко мне подошел уже давно отвоевавший однорукий Сережа Крутилин, будущий писатель, и спросил: «Ты собираешься в аспирантуру?» — «Да, наверное», — ответила я, только что получившая общегородскую награду — грамоту за дипломную работу «Жанр „Братьев Карамазовых“». «Тогда быстренько вступай в комсомол. Иначе тебе не видать аспирантуры, — посоветовал Сережа. — Пиши прямо сейчас заявление и давай мне». И, преодолевая легкое отвращение к себе, я сделала это тут же, на краешке стола в угловой полукруглой аудитории старого здания университета. Мы были уже не теми чистыми, идейными детьми, какими застала нас война, а трезвыми практиками, пережившими военные тяготы и знающими твердо, что ни на кого, кроме себя, нам надеяться не приходится, чтобы выбраться из голода, холода и бездомности. Задачи перед нами стояли простые и грубые. И действовать нам приходилось просто и грубо.
Свободное копирование
