На другой день я собирался выехать обратно в Москву, но получил печальное известие о кончине дорогого незабвенного Федора Васильевича Дубасова, бывшего московского генерал-губернатора, которого я глубоко уважал и искренне любил и со всей семьей которого был очень дружен. Эта грустная весть заставила меня отложить отъезд, и я тотчас поехал на квартиру покойного, чтоб выразить мое глубокое соболезнование вдове — дорогой Александре Сергеевне и всей семье его и поклониться его праху.
Ф. В. Дубасов скончался в своем доме на Сергиевской улице, хворал он уже с начала года и по болезни перестал даже посещать заседания Государственного Совета, где он играл весьма заметную роль в правых группах, которые постоянно прислушивались к его честному голосу. Морское ведомство потеряло в его лице выдающегося русского, в полном смысле этого слова, моряка, прославившего свое имя геройством и храбростью. Кто в России не знал имена доблестных Дубасова и Шестакова, так геройски взорвавших и потопивших турецкий броненосный монитор "Сейфи" на Дунае, в 1877 г.. Эта безумная смелость и отвага, проявленные ими в начале войны, и крупная удача при этом вызвали общее удивление и восхищение и доставили молодым тогда морякам мировую славу.
Он скончался на 67-м году своей честной, мужественной и стойкой жизни. Об его заслугах в должности московского генерал-губернатора и об его нравственных качествах я уже писал в своих воспоминаниях за 1905—1906 гг. В Москве его кончина вызвала большое сожаление во многих кругах, в Петербург выехало несколько депутаций, среди них и А. Д. Самарин с венком от московского дворянства. Отпевание и погребение происходили 21 июня в Александро-Невской лавре, отпевали в Тихвинской церкви. Среди венков выделялся венок от императрицы Марии Федоровны, возложенный состоявшим при ее величестве князе Оболенским.
Свободное копирование
