9 января открылось очередное губернское земское собрание под председательством губернского предводителя А. Д. Самарина. Открывая собрание, я обратился к гласным со следующим словом, посвященным памяти Н. Ф. Рихтера: "Открывая настоящее губернское земское очередное собрание, я считаю своим нравственным долгом выразить перед вами, господа губернские гласные, мое чувство глубочайшего сожаления о кончине незабвенного Николая Федоровича. Эта потеря огромная и трудно заменимая как для московского земства, так и для всей земской России, так и для правительства. Большой ум, твердая воля, колоссальная работоспособность и выдающееся знание земского дела выдвинули покойного Николая Федоровича не только в первые ряды земских деятелей, в тесном смысле этого слова, но, скажу без преувеличений, и в ряды заметных государственных деятелей, опытностью которого во многих случаях пользовались правительственные сферы и к мнению которого прислушивались. Не останавливаясь на заслугах покойного перед лицом земства, которые известны вам лучше, чем мне, я скажу, что лично я как начальник губернии питаю особенно благодарную память к Николаю Федоровичу, советом и помощью сделавшего для меня легким трудное ведение сложного земского дела и с большим тактом умевшего всегда согласовать трудно примиримые подчас требования формальностей закона с современными условиями жизни. Почтим же благодарною памятью дорогого Николая Федоровича, всю свою жизнь и все силы посвятившего земской работе. Объявляю настоящее губернское земское собрание открытым".
Когда я уехал из собрания и гласные заняли свои места, то исправляющий должность председателя губернской земской управы А. Е. Грузинов обратился к собранию с речью: "Скорбным словом приходится начинать настоящее губернское земское собрание. Скончался Николай Федорович Рихтер. Земство понесло невознаградимую потерю. Утрата слишком свежа, и горечь разлуки слишком близка нам, чтобы мы могли в данную минуту подводить итоги его многообразной и плодотворной деятельности. Одно можно сказать, что ушел большой человек, обладавший колоссальным опытом самых разнообразных познаний и поразительной трудоспособности. Ушел человек, с беззаветным самоотвержением посвятивший земскому делу всю свою жизнь до самой последней минуты своего существования. Ушел великий труженик, равного которому вряд ли найти. Ушел, быть может, именно потому, что слишком много сил отдавал любимому делу. Губернская управа просит почтить память Николая Федоровича Рихтера вставанием".
Все встали. Грузинов продолжал: "Между экстренной сессией и текущей скончался бывший председатель Московского губернского земского собрания, в течение долгих лет с честью занимавший эту должность, князь Петр Николаевич Трубецкой. Мы все помним характерную фигуру Петра Николаевича, помним его умелое председательствование и то благодушное отношение, которое зачастую вело к благополучному разрешению острых вопросов, возникавших в собрании. Губернская управа просит почтить вставанием память почившего".
Все встали. Вслед за тем почтили вставанием память скончавшихся М. М. Фирсова, С. Н. Коншина и Г. И. Кристи, после чего А. Е. Грузинов доложил собранию доклад управы об увековечении памяти Рихтера помещением его портрета в управе, постановкой памятника на его могиле и принятии на средства земства расходов по его похоронам. Собрание единогласно приняло это предложение и для разработки всех вопросов избрало комиссию в составе А. Д. Самарина, графа П. С. Шереметева, графа Ф. А. Уварова, Г. Б. Месснера, М. М. Щепкина, П. А. Пузыревского, Н. И. Гучкова, А. И. Геннерта и В. П. Ярыгина. Затем перешли в другой зал, где была отслужена панихида по почившим земским деятелям. По окончании панихиды, когда гласные опять заняли свои места, председатель собрания А. Д. Самарин обратился к гласным со следующей речью:
"Значение Николая Федоровича как земского работника и общественного деятеля очерчено было только что розданным докладом и словами, сказанными в начале собрания А. Е. Грузиновым. Я, как председатель губернского земского собрания, который естественно близко стоял к работе Николая Федоровича, в особенности в течение земских собраний, считаю своим нравственным долгом почтить его память именно здесь, в этом зале, где почти 40 лет он неустанно работал на пользу земского дела. Я думаю, что память о таком человеке несомненно должна сохраниться в истории земства не только московского, но и земств всей России, и думаю, что его неустанная работа и преданность земскому делу должны послужить поучительным примером для всех работников на этом деле. Сейчас мы приняли предложение о помещении портрета Николая Федоровича в губернской земской управе. Тем самым мы сохраним для будущих поколений всем нам знакомый характерный облик, столь хорошо нам памятный. Но для человечества вообще, чтобы сохранить память о Николае Федоровиче, этого недостаточно; его имя нужно связать навсегда с живым земским делом и притом с таким, которое отвечало бы самым насущным потребностям жизни населения губернии. Конечно, в настоящее время невозможно, мне кажется, обсуждать то или другое предложение, которое могло бы быть сделано по этому поводу, и я не думаю сам от себя вносить какое-либо предложение, но полагал бы, что земскому собранию следовало бы избрать в настоящем заседании комиссию в небольшом составе, например, в составе 5 лиц, для того чтобы разработать этот вопрос и в течение этой же сессии представить свои соображения, которые собрание разрешило бы в настоящей же сессии".
Собрание присоединилось к предложению Самарина и затем перешло к очередным докладам; собрание продолжалось до февраля месяца, никаких особенно страстных дебатов не было, оно носило чисто деловой характер и успело рассмотреть все сметные доклады, а также несколько других.
Свободное копирование
