31 марта в Петербурге, в Государственной Думе, происходили прения по поводу запроса о новых Правилах применения статьи 96-ой Основных законов, измененных в прошлом, 1909 г., после конфликта в Совете Министров.
Член Думы социал-демократ Покровский, говоря по этому поводу и отметив постепенное передвижение курса правительства направо, закончил свою речь словами: "Если октябристы и теперь промолчат, то лучше уже им прямо провозгласить лозунг — "Долой народное представительство, да здравствует министерская передняя!"
Националист Л. А. Половцев не усматривал в Правилах 24 августа нарушения конституции, так как "в Российском государстве таковой нет", — сказал он. Как только он произнес эти слова, справа раздались ожесточенные аплодисменты. "И не было конституции", — кричал кто-то. "И не будет", — воскликнул Пуришкевич.
"Наш государственный строй, — продолжал Половцев, — самодержавно-представительный", — и затем принялся развивать свой взгляд.
Затем на кафедру вошел Милюков и большую часть своей речи посвятил юридическому анализу наших Основных законов. По его мнению, в новых Правилах 24 августа можно усмотреть отступление от смысла закона, и потому акт этот надлежало бы считать незакономерным. Перейдя затем к отношению партий к запросу правительства по поводу этих Правил, он говорил, что, отвергая запрос, все эти партии сыграли в молчанку, благодаря чему наросло много неопределенности, неясности. "Куда же идет наша государственность? — задал вопрос Милюков. — Не идет ли на смену октябристам более правая сила? Вот ужасное сообщение "Русского знамени", что Государь и наследник состоят членами "Союза русского народа", не опровергнуто", — добавил Милюков.
"Потому что это правда", — крикнул Пуришкевич. На правых скамьях поднялся шум.
"Обвинение монарху, — продолжал Милюков, — что он состоит членом союза убийц и погромщиков".
При этих словах правые, вскочив с места, стали потрясать кулаками, слова: "сволочь", "мерзавец", "морду побью", "жидовский наемник", "скотина", "последний зуб выбьем" и другие ругательства раздавались в воздухе.
Милюков, выждав данный ему срок для речи, сошел с кафедры, правые кричали ему вслед "мерзавец" и "подлец".
Когда наступила тишина, на кафедру вошел П. А. Столыпин и произнес речь в защиту изданных Правил по применению статьи 96 и в конце своей речи подчеркнул, что до сих пор Дума всегда относилась с уважением к прерогативам верховной власти — вождя армии, а правительство, со своей стороны, никогда не покушалось на права Думы. Речью Столыпина все было исчерпано, и понемногу страсти улеглись. Запрос был отвергнут.
Свободное копирование
