В июне 1965 года выступал в Центральном институте совершенствования врачей на заключительном заседании с иностранными гельминтологами — курсантами семинара. Принимал участие и в работе совещания гельминтологов ВИГИСа в связи с прибытием из Венгрии докторов Кармаци и Толди. Речь шла о том, чтобы объединить усилия советских и венгерских специалистов в области экспериментальных работ по созданию наиболее эффективных антигельминтиков. Только закончилась эта работа, как пришлось принимать в Институте гельминтологии группу афганских ветеринарных врачей, пожелавших ознакомиться с постановкой гельминтологического дела в СССР. Я предложил, чтобы в Москву было командировано несколько афганских врачей для специализации в области гельминтологии. Затем к нам приехал английский гельминтолог, профессор Кендаль. Неоднократно беседовал с ним, поделился опытом создания сети научно-исследовательских учреждений, рассказал о главнейших направлениях научных работ.
В ноябре защитил кандидатскую диссертацию мой аспирант при кафедре паразитологии Московской ветеринарной академии молодой вьетнамец Буй Лап. Защита прошла блестяще. Это первый и пока единственный ученик — представитель героического вьетнамского народа: молодой, умный, преданный гельминтологии. Он уехал к себе на родину и организовал на ветеринарном факультете сельскохозяйственного института в Ханое кафедру паразитологии.
Вскоре после этого очень памятного для меня события произошло другое: Иллинойский университет Соединенных Штатов Америки прислал небольшую книгу — «Определитель трематод животных и человека», снабженную многочисленными таблицами и 919 рисунками. В аннотации к этой книге ее редактор профессор Араи писал: «Это первое издание определителя трематод, извлеченное из 20 томов монографии К. Скрябина и его сотрудников. В этом английском переводе даются не только определительные таблицы разных групп трематод, но и приведены литературные справки русских работ по 919 описанным видам всех родов, охваченных 20 томами. Эти тома будут служить в качестве основного источника познаний трематод и эпидемиологии вызываемых ими заболеваний на многие десятилетия, причем нерусские гельминтологи, не имея возможности обращаться ко всей монографии в целом, оказываются в менее выгодном положении, чем русские. Английский перевод всей монографии был бы весьма желателен, но в настоящее время невыполним».
Получил известие, что 4 ноября 1965 года я наряду с другими советскими учеными и деятелями культуры избран иностранным членом Сербской Академии наук. Послал благодарственную телеграмму и сообщил, что, если позволит здоровье, в будущем году приеду в Белград и выступлю с докладами в Академии наук и перед студенческой молодежью.
Пережил радостное событие: в 1965 году кадры моих учеников пополнились одиннадцатью докторами наук. Такого «урожайного» года в моей практике еще не бывало! И еще одно обстоятельство принесло мне большое удовлетворение: мой ученик, доктор биологических наук Константин Минаевич Рыжиков, общим собранием АН СССР был избран членом-корреспондентом Академии.
Я уже писал о том, как долго добивался этого. Помогло письмо в Центральный Комитет КПСС. 5 июля мне позвонили из ЦК и сообщили, что просьба моя удовлетворена: выделена дополнительная единица члена-корреспондента гельминтолога по отделению общей биологии.
Я чрезвычайно благодарен Центральному Комитету КПСС за чуткое отношение к моей просьбе: это поистине веха в истории гельминтологии.
Свободное копирование
