12 октября
Подлинно прекрасное в искусстве вечно и будет пользоваться признанием во все времена; но оно облечено в покровы своего века: какая-то часть его навсегда остается на нем, и горе произведениям, возникшим в эпохи упадка общего вкуса! Истину изображают нагой; принимаю это для объективных истин; но всякая истина в искусстве возникает в оболочке, созданной рукой человека, следовательно, она облечена в условную форму, принятую тем временем, в которое живет данный художник.
Язык времени придает особую окраску произведению поэта; это настолько верно, что в переводе, сделанном много времени спустя, невозможно дать точное представление о какой-нибудь поэме прошлого. Так обстоит дело с поэмой Данте, которую, несмотря на все более или менее удачные попытки перевода, никогда не сумеют передать во всей ее непосредственной красоте на языке Расина или Вольтера. То же и с Гомером. Вергилий, появившийся в более утонченную эпоху, напоминающую наше время, и даже Гораций, несмотря на сжатость его языка, могут быть с большим успехом переведены на французский язык; аббат Делиль перевел Вергилия; Буало мог бы перевести Горация. Трудность, следовательно, заключается не столько в различии языка, сколько в различном духе эпох, служащем препятствием для точного перевода. Язык Данте — не итальянский язык нашего времени; идеи античности хороши на языке античности; мы называем этих древних авторов наивными; на самом же деле наивной была вся их эпоха, в сравнении с нашей, конечно.
Обычаи одной эпохи коренным образом отличаются от обычаев другой; манера выражаться, шутить, держать себя — все это находится в гармонии с общим настроением умов. Мы воспринимаем итальянцев XIV века только через призму Божественной комедии; в действительности же, они жили так же, как живем и мы, но развлекались тем, что тогда казалось забавным.
Свободное копирование
