27 октября
Я пишу г-же Форже. Всегда приятное общество, какое находишь тут, все же не так многочисленно, как в последний раз, когда я был здесь. Нет г. Батта, бывшего его украшением, нет и княгини. Это лишает нас превосходной музыки. Батта находился здесь, когда я приехал, но он вынужден был покинуть нас: что касается княгини, которая находилась в Австрии и должна была вернуться сюда в эту пору, то ее задержали болезни и смерти в семье. Г-н Беррье возмещает все это преизбытком любезностей. В течение вечеров, занятых музыкой, которую он очень любит, мы все были поглощены этим единственным развлечением. Теперь же, когда мы и этого лишены, он стал неистощим по части драгоценных воспоминаний, рассказанных занимательнейшим образом, и мне думается, что я лишь в выигрыше от такой замены. Если погода установится, то мне нечего желать иного, как только, чтобы такая жизнь продлилась. Но надо примириться, когда приходится отказаться от сего, даже самого приятного. Прогулка за пределы парка с доктором Обле, Ришомом и г-жой Каен.
Мельница, тенистая дорожка в горы и возвращение через живописное местечко, поросшее лесом и усеянное скалами. Г-жа Беррье, невестка, желает поститься, несмотря на разрешение епископа Орлеанского не соблюдать поста во всем епископате. Она напоминает того крестьянина, который во время проповеди, вызвавшей общие слезы, оставался совершенно спокойным и на вопрос людей, почему он остался так холоден, ответил, что он не из этого прихода.
В связи с этим я сказал, что, отвлекаясь от всякого личного чувства, я нахожу, что протестантизм — нелепость. Беррье мне сообщил, что Тьер сказал буквально то же самое герцогу Вюртембергскому. «Вы идете против традиций всего человечества, против того, что резюмирует всю философию, что содержит в себе»... и т.д. Вечером Беррье читал нам вслух пословицы.
Свободное копирование
