1 июля
День беспрерывной работы. Огромное и восхитительное чувство одиночества и спокойствия — того глубокого счастья, какое они дают. Нет человека более общительного, чем я. Когда я нахожусь среди нравящихся мне людей, даже если они перемешаны с первыми встречными и если только какой-нибудь злосчастный повод не вызывает во мне отвращения к ним, мной овладевает приятное чувство общения с окружающими: я всех принимаю за друзей, иду навстречу всякой приветливости, хочу нравиться и быть любимым. Это странное поведение должно было породить совершенно ложное представление о моем характере. Это желание дружить с людьми — естественная склонность моей натуры — в ней нет ни лести, ни предвзятости.
Я приписываю моей нервной и раздражительной организации странную страсть к одиночеству, которая с первого взгляда стоит в таком резком противоречии с благожелательностью, доходящей почти до смешного. Я хочу нравиться рабочему, переносящему мне мебель; мне хочется, чтобы человек, с которым я случайно столкнулся, будь это крестьянин или вельможа, ушел от меня довольным; наряду с желанием быть приятным людям и жить с ними по-хорошему во мне сидит некая глупая гордость, почти всегда заставляющая меня избегать людей, которые могут быть мне полезны, из страха показаться им льстивым. Страх, что мне помешают, когда я остаюсь один, обычно нападает на меня, когда я бываю дома; это зависит от того, что я занят в это время своим делом, то есть живописью, а для меня нет ничего важнее!
Этот страх, преследующий меня и тогда, когда я гуляю в одиночку, есть следствие того же желания быть как можно любезнее со всеми, когда я нахожусь в обществе себе подобных. Мой нервный темперамент заставляет меня предчувствовать усталость, которую вызовет во мне какая-нибудь приятная встреча.
Я напоминаю того гасконца, который говаривал, отправляясь в бой: «Я дрожу перед опасностью, в которую ввергнет меня моя отвага».
Свободное копирование
