10 мая
Нелепое утро и плохое расположение духа. В ратуше. Дискуссия в Комитете насчет коллежа Станислава. Уходя, зашел посмотреть зал Энгра. Пропорции его плафона совершенно невозможны, он не рассчитал тех ракурсов, которые получаются в фигурах, в зависимости от наклона потолка. Пустота всей нижней части картины невыносима, а вся эта однообразно голая лазурь, в которой плавают его лошади, тоже голые, с этим голым императором и колесницей, влекомой по воздуху, производит на душу и на глаз зрителя впечатление полной дисгармонии. Фигуры в кессонах — самое слабое из всего, что он когда-нибудь делал; неуклюжесть берет верх над всеми качествами этого человека. Претензия и неуклюжесть в соединении с известной тонкостью деталей, в которых есть свое очарование, — вот, кажется, все, что останется от него для наших потомков.
Зашел посмотреть мой Салон; я не испытал в нем ни одного из моих прежних впечатлений; все мне показалось крайне бледным. Вечером, у княгини, у меня сильно пошла носом кровь; к счастью, на это не обратили внимания. Прекрасное трио Моцарта. Возвращался один Елисейскими полями, в прекрасную погоду.
Родаковский порадовал меня, восторгаясь моей Резней, которую он ставит выше всего остального. Я застал на площади Ла-Конкорд полное смятение; толкуют о снятии обелиска. Перрье уверял сегодня утром, что обелиск «скрывает площадь»! Говорят о распродаже Елисейских полей спекулянтам. После дворца Индустрии они вошли во вкус. Когда мы станем еще больше похожи на американцев, мы продадим также и Тюильри, как пустой и ни на что не нужный участок!
Свободное копирование
