Эжен Делакруа. Дневник - 560

14 марта

Обедал у Вийо с Надо, Араго, Биксио.

15 марта

Обедал у Ипполита Родригес с Галеви, Буалэ, Миресом[1]; последний очень оригинален, находчив, остроумен; он может служить доказательством того, что ум — главное в человеке. Говоря о том, что народ в настоящее время считает, что у него есть право на благосостояние, независимо от того, затрачивает ли он для этого свой ум и свое умение, одним словом — говоря о неукротимой жажде равенства в счастье, какой одержимы все эти люди,— он сказал мне, что это очередной двигатель, для которого настала пора, наподобие всех других, дававших толчок человечеству на более или менее долгое время.

Он говорил, что какую бы добросовестность ни проявлять в делах, надо всегда иметь соучастника, второе «я», который бы разъяснял, а порой и просто указывал пальцем на ошибку в расчетах, на которых покоились ваши надежды. Был потом у княгини, куда пришел уже в двенадцатом часу. Она каялась мне в неустойчивости и непостоянстве своего характера, что заставляет ее всегда слушаться того, кто говорил с ней последним. Мирес говорил, что артист — это разновидность сумасшедшего. Но служитель искусства и не должен, как люди других профессий, обладать тем здравым смыслом, той твердостью решений, без которых ни генерал, ни администратор, ни финансист не смогли бы сделать ничего хорошего. На следующий день я подумал, что, может быть, преимуществом Луи-Наполеона является именно то, что в нем нет ничего артистического.