Эжен Делакруа. Дневник - 418

Четверг, 29 апреля

Вечером был у Бертена; народу было немного, между прочим Губо, приехавший в этот день. Говорили о том, как небрежно ставят теперь классические пьесы. Ни один директор бульварного театрика не потерпел бы ничего подобного в постановке современных пьес. У актеров Французского театра вошло в обыкновение читать свои роли нараспев, монотонным голосом, как школьники, заучивающие урок. Он прочел мне для примера начало Ифигении: Да, здесь Агамемнон и т.д. Он вспоминал, как Сен-При[1], слывший большим талантом и к тому же владевший традицией, спокойно появлялся в одном из углов сцены, чтобы разбудить Аркаса и выпалить ему одним духом: Да, здесь Агамемнон и т.д. Каково, в сущности, намерение самого Расина? Это да, с которого он начинает, заранее отвечает на удивление, которое должен выразить слуга, разбуженный до зари — и кем же? своим господином, своим царем, царем царей! Его ответ разве не говорит также о том, что этот отец долго не спал от тревоги перед тем, как прийти к слуге, чтобы излить ему часть своих огорчений? Он, наверно, несколько раз вставал и снова беспокойно ворочался на своем ложе, прежде чем встать окончательно. Он даже не отвечает, весь погруженный в мысли, на вопросы этого верного друга. Он говорит сам с собой; его волнение выдает себя в этом взгляде, брошенном на судьбу: счастлив, кто в радости, счастлив тот, кто удовлетворенный и т.д.

Да, здесь Агамемнон...— отвечает он удивленному Аркасу. Эти слова должны быть произнесены с паузами, наполненными мимической игрой, и их нельзя бормотать, как молитву по четкам, или читать, как по книге. Актеры — это лентяи, которые никогда даже не задавали себе вопроса, могут ли они сделать лучше. Я убежден, что они идут проторенной дорожкой, даже не подозревая, какие сокровища выразительности таятся во многих прекрасных пьесах.

Губо сообщил мне, что сам Тальма рассказывал ему, как он размечал все переходы голоса по нотам, независимо от произношения слов. Тут была путеводная нить, которая не давала ему сбиваться в тех случаях, когда он был не в ударе. Это подобие музыки, хранившееся в его памяти, вводило интонации в круг, из которого он не мог бы выйти без риска совершенно сбиться или отойти слишком далеко в сторону.

30 апреля

В муниципальном совете по поводу стипендии сыну Рёна.