Эжен Делакруа. Дневник - 404

Воскресенье, 15 февраля

Симфония Моцарта в соль-миноре, на концерте Сент-Сесиль. Признаюсь, нашел ее несколько скучной. Начало концерта — думаю, именно потому, что это было начало, независимо от настоящего достоинства — доставило мне большое удовольствие. Играли увертюру и финал Оберона[1]. Эта фантазия одного из лучших последователей Моцарта обладает тем достоинством, что появилась позднее созданий божественного мастера и имеет более современную форму. Это произведение не слишком замучено и затаскано всеми музыкантами за шестьдесят лет. Затем хор галлов Гуно, который при первом знакомстве кажется прекрасной вещью; однако о музыке надо судить, прослушав ее несколько раз. Необходимо также, чтобы музыкант установил свой авторитет или, по меньшей мере, понимание своего стиля в ряде произведений. Иногда педантичная инструментовка и вкус к архаизму создают в произведении неизвестного человека впечатление простоты и строгости. В других случаях необузданная порывистость в соединении с искусно подобранными реминисценциями и кое-какими внешними эффектами инструментовки могут создать иллюзию бурного гения, увлеченного своими идеями и способного еще на большее. Это случай Берлиоза; предыдущий пример подходит к Мендельсону. И тот и другой страдают недостатком идей, но скрывают, как могут, этот основной ущерб всеми средствами, которыми располагает их память и уменье.

Почти нет музыкантов, которые не дали хоть бы несколько запоминающихся мотивов. Появление этих мотивов в первых работах композитора дает выгодное представление о его воображении; но эти поползновения слишком часто сменяются смертельным изнеможением. Это не та счастливая легкость великих мастеров, которая щедро рассыпает прелестнейшие мотивы, часто даже в простом аккомпанементе; это также не богатство глубины, всегда неисчерпаемой, всегда готовой расточать себя, позволяющей композитору всегда иметь под рукой все, что ему нужно и не заставляющее его тратить время на отыскивание чего-то лучшего, на выбор между многими выражениями одной и той же идеи. Вот эта простота, этот избыток есть наиболее надежная проба превосходства во всех областях искусства. Рафаэль, Рубенс не гонялись за идеями; они приходили к ним сами собой и даже в чрезмерном количестве. Труд не способствует их возникновению, но пригоден для того, чтобы возможно лучше передать их в отношении мастерства.