Брюссель, воскресенье, 7 июля
Утром в церкви св. Гудулы. Великолепные витражи. Я записал в свой блокнот следующие размышления: Карл на коленях, над ним некоторое подобие портика, сквозь который в глубине виднеется небо; позади императора его жена; линии, подобные очертаниям Пресвятой девы и т. д.,— лучшего итальянского стиля. Композиция сделана во всю величину окна, одного из двух, находящихся в церкви. В окне напротив та же композиция, но еще более замечательная в смысле стиля; там также изображена фигура императора. Арабески и фигуры, вплетенные в роспись, ни с чем не сравнимы. В окнах вокруг хоров есть еще три-четыре витража того же стиля. На одном из них изображен Франциск I, стоящий на коленях, так же как император, с женою сзади. Все они — короли и императоры — изображены с коронами на головах; на их золоченых панцирях, спускающихся почти до колеи, изображены гербы; цветы лилий сделаны голубыми, королевский плащ тоже. Плащ Франциска — голубой, усеянный цветами; плащ императора, насколько помню,— парчовый.
На противоположной стороне хоров, в капелле Пресвятой девы, витражи относятся к следующему веку. Это выправленный стиль Рубенса. Выполнение прекрасно; художник пытался писать их как картину на холсте, но эта попытка, хотя и возможная и достаточно искусная, заставляет отдавать предпочтение витражам более раннего времени, особенно тем, о которых я говорил выше. Чтобы достигнуть упрощения, совершенно необходимо придерживаться выработанной манеры и идти на условность.
В глубине хоров находятся витражи, сделанные по рисункам Навеца; они расплачиваются за все погрешности этого незаконнорожденного стиля. Они делают ясным, что прежде всего это работа плохих художников, живущих в плохие времена, и затем, что, желая избегнуть того, что им кажется неудачным у старых мастеров, и вместе с тем применить на их манер оловянные скрепы, сами они выполняют это так, что создается впечатление, либо совершенно противоположное тому, какого они желали, либо же приводящее к смешным эффектам. Одежды и некоторые другие частности, которые они считают малохудожественными, преднамеренно обведены у них черным бордюром, тогда как головы, например, выделяющиеся на фоне неба и не обведенные белым контуром, претендуют на то, чтобы дать впечатление станковой живописи. Это совершенно надуманный и крайне неудачный эффект! Точно так же они чрезмерно раскрашивают тела. Где корни этого дурного вкуса некоторых эпох и где причина тупости других, делающей их неспособными воспроизводить даже то хорошее, что было уже сделано до них?
Пока я рассматривал витражи капеллы Пресвятой девы, я уловил среди прекрасной музыки, которую в это время исполняли, любимый мотив Шопена — Иуда-победитель,— голоса детей с аккомпанементом органа и пр. Пережил мгновенье восторга. Новый аргумент против чрезмерного омоложения григорианских песнопений, а также и против анафемы, которую церковь так глупо изрекает против всех современных попыток действовать на воображение в сфере церковной музыки.
Днем был в музее, но попал туда довольно поздно, так что мог остаться не надолго. Рубенс здесь великолепен; Несение креста, Христос, поражающий мир,— словом, все его вещи, хоть и в разной степени, произвели на меня более сильное впечатление, чем в Антверпене. Я думаю, что это зависит от того, что они собраны все в одном помещении и что их смотришь в непосредственной близости друг к другу. Вечером видел в маленьком театрике пьесу: Серый человек и супрефект забавляются. Много смеялся.
Свободное копирование
