Мои воспоминания - 410

 25 июня 1852 г. я назначен, приказом главноуправляющего путями сообщения, начальником Московских водопроводов с оставлением при главноуправляющем. По Высочайше утвержденному штату Московских водопроводов, о назначении в эту должность объявлялось в Высочайших приказах; мое же назначение в эти приказы не было внесено, вероятно, потому, что Клейнмихель не хотел напомнить обо мне Государю, раздраженному против меня за дело Вонлярлярского. Управление Московскими водопроводами, а следовательно, и начальник их, по штату были подчинены правлению IV округа путей сообщения. Максимов и по назначении начальником водопроводов оставался членом общего присутствия этого правления. Оставление же меня по особым поручениям при главноуправляющем поставляло меня в независимое от правления положение, подобное тому, в котором я находился к правлению IV округа путей сообщения в бытность мою заведующим участком Нижегородского шоссе в пределах Нижегородской губернии. По утвержденной Клейнмихелем инструкции, искусственная и распорядительная части по водопроводам были мне поручены независимо от правления IV округа, которое обязано было только поверять представляемые мною по водопроводным работам технические сметы, производить по моим требованиям торги на работы и материалы, исчисленные по этим сметам, хранить водопроводные суммы и уплачивать из них деньги по засвидетельствованным мною квитанциям. По водопроводным делам, рассматриваемым в общем присутствии правления, я участвовал в оном с правами члена присутствия. С назначением меня начальником Московских водопроводов я должен был перевезти в Москву все свое имущество, которое месяца два перед тем было перевезено на новую квартиру. Эти расходы были очень чувствительны и без того очень тощему моему карману.

 В мае умер Ф. Е. Гурбандт, у которого я жил в Смоленске. Он буквально не оставил ни копейки состояния, так что вдова его осталась без всяких средств к жизни. Она переехала в Петербург, не зная, что делать {из себя}; мы пригласили ее жить у нас в Москве, куда она с нами в одном вагоне и переехала.

 Последнее время, проведенное мною в Петербурге, я часто бывал у Клейнмихеля, который это лето жил в Царском Селе, в так называемых Китайских домиках, построенных близ большого дворца. В одну из поездок моих в Царское Село ехал со мною в одном вагоне коммерции советник Харичков{[1]} (умер в 1881 г.), который сказал мне, что Клейнмихель докладывал в этот день Государю положение о коммерческом агенте при железной дороге между двумя столицами, по которому агент избирался на 12 лет главноуправляющим путями сообщения и утверждался Государем, и что он представлен Клейнмихелем на это место. Не зная, состоялось ли Высочайшее повеление об его назначении, он просил меня узнать об этом у чиновников, живших с Клейнмихелем в Царском Селе. По приезде моем к последнему, он мне немедля объявил, что Харичков утвержден агентом, и, узнав, что он ожидает моего об этом извещения, послал за ним. Назначение коммерческого агента при железной дороге между двумя столицами было вызвано тем, что первые полгода со дня открытия этой дороги количество отправленных по дороге грузов было весьма незначительно, и отправители грузов беспрерывно жаловались на разные беспорядки при приеме, перевозке и сдаче грузов, каковые жалобы неоднократно рассматривались в технической комиссии при Департаменте железных дорог, в которой я был членом. Однажды я заявил, что едва ли при казенном управлении можно будет ожидать скорого увеличения перевозки грузов по железной дороге и избежать возникших беспорядков, и что удобнее было бы поручить заведывание отправляемыми грузами особенным агентам, избираемым петербургским и московским купечествами, на обязанности которых было бы и привлечение грузов на железную дорогу, за что они могли бы получать известную премию. На это заявление о пользе коммерческих агентов при железной дороге было обращено внимание, но оно приведено в исполнение вовсе несообразно тому, как оно предполагалось мною. Составлено было положение не об агентах, а об одном коммерческом агенте при железной дороге; выбор его предоставлялся не петербургскому и московскому купечествам, а главноуправляющему путями сообщения. В положении были введены разные пункты, долженствовавшие иметь большое влияние на ход торговли; некоторые из них были для нее стеснительны; при составлении этого положения не только не были призваны для совещания депутаты от купечества, но даже оно представлено было на утверждение Государя без предварительного сношения с министром финансов или с каким-либо другим министром. Несмотря на это, оно было утверждено Государем, за одним исключением, именно, повелено было Клейнмихелю о том, в каком классе будет числиться коммерческий агент, представить на утверждение через Комитет министров. В проекте положения ему назначался V класс, т. е. право носить белые суконные штаны при мундире, чего очень хотелось Харичкову. В Комитете министров агенту присвоили VI класс, при мундире которого белых штанов не полагалось. {Итак, положение о перевозке грузов между столицами, имевшее влияние на торговлю всей Империи, никем из компетентных лиц не обсужденное, было немедля утверждено Государем, а только назначение класса для должности коммерческого агента его затруднило, и он потребовал коллегиального обсуждения столь важного предмета.}

 Кроме того, что должности коммерческого агента назначался класс, как и всякому чиновнику гражданской службы, он, в силу разных пунктов положения, делался совершенным чиновником, так что его назначение не могло уничтожить тех беспорядков, которые вкрались при казенном управлении перевозками. Между тем, положение предоставляло агенту получать в свою пользу известную премию, а так как отправление грузов по дороге помимо его было невозможно, то, в виду огромного их количества, выгоды агента должны были быть весьма значительны. Предоставление этих выгод Харичкову, который был известен за близкого человека в доме Клейнмихеля и который не раз давал жене его деньги взаймы, навело на Клейнмихеля кучу обвинений; говорили, что Харичков заплатил за получение должности коммерческого агента; нет сомнения, что тут без взяток не обошлось, но они были даны не Клейнмихелю, а приближенным Клейнмихеля[[2]], который со своей стороны был рад, что может определить на это место старого знакомца, находящегося у него в полном повиновении и, как казалось, готового за него и в огонь, и в воду. Харичков был на этом месте 12 лет, по прошествии которых коммерческое агентство уничтожено. Говорят, что Харичков очень дурно вел свои другие коммерческие дела, так что, несмотря на значительные выгоды, полученные им по должности коммерческого агента, он не приобрел состояния.

 С 1868 г. я начал встречать Харичкова в Царском Селе согбенным старцем, усердно молящегося в церкви, всегда меня радостно встречающего и неоднократно повторявшего, во услышание всех окружающих, что будто мало на Руси таких добрых и честных людей, как я, и что, несмотря на то, что я никогда не пользовался своим положением, чтобы нажиться на счет другого, я всегда был готов оказать всякому не только справедливость, но и снисхождение, насколько это от меня зависело. Я не имел никогда никаких дел с Харичковым и потому не мог оказать ему ни пользы, ни вреда.