Мои воспоминания - 407

 Окончив длинный мой рассказ о деле по претензиям Вонлярлярского, я нахожу нелишним сказать, что постоянно грозное отношение Государя к Совету Главного управления путей сообщения в означенном деле оправдывается тем, что Государь был убежден в том, что в конце декабря 1851 г. было выдано Вонлярлярскому более 200 тыс. руб., а Совет постоянно утверждал противное, тогда как означенные деньги были действительно выданы. Я объяснил выше, как Совет был введен в ошибку, но Государю достаточно было, что Совет лгал в такой простой вещи, в которой легко было убедиться, чтобы полагать, что и во всех своих длинных суждениях по претензиям Вонлярлярского он также лжет, тем более, что для убеждения в правильности этих суждений надо было иметь познания и по судебной, и по технической частям, {которых Государь не имел}. Как бы то ни было, это было первое сопротивление, испытанное Государем, сопротивление от Клейнмихеля, всегда беспрекословно исполнявшего его приказания; {оно должно было бы указать ему, что даже в стране, в которой все и вся зависит от него, находятся лица, не исполняющие его желаний, и, следовательно, тем более такие лица найдутся в Европе. Рассуждай он таком образом, Россия избежала бы начавшейся в следующем году столь несчастной для нее восточной войны}. Сопротивление, постоянно оказываемое Советом Главного управления путей сообщения желаниям Государя, объясняется частью тем, что Совету не были известны подлинные слова замечаний, сделанных Государем на журналах Совета, который, следовательно, не знал степени его гнева, также тем, что многие из его членов более боялись

 Клейнмихеля, который мог их лишить службы, чем Государя, который ни в каком случае этого бы не сделал. Но, конечно, в другом ведомстве не было бы такой решимости сопротивляться явному желанию Государя; в Главном управлении путей сообщения этому много способствовало то, что члены Совета Главного управления поставлены в более независимое положение тем, что если они и получают служебные награды, зависящие от Высочайшего усмотрения, то так редко, что они и не ждут этих наград, тогда как в других ведомствах все ожидают наград: военнослужащие надеются попасть в генерал-адъютанты, а гражданские чины в статс-секретари; оба эти звания никогда не давались инженерам путей сообщения. Сверх того, в других ведомствах и все прочие, зависящие от Высочайшего усмотрения награды давались гораздо чаще, чем в Главном управлении путей сообщения.

 Представляются следующие вопросы. Как мог Станевич решиться выдать деньги Вонлярлярскому через три дня после отъезда Мясоедова, Серебрякова и моего из Могилева, когда он вместе с нами подписал, что не только не следует денег Вонлярлярскому, но что он еще не заработал выданных ему задаточных? Каким образом Станевич, донося в начале января Совету, что он за работы, произведенные Вонлярлярским, денег ему в декабре не выдавал, позволил себе в этом донесении умолчать о выданных им с лишком 200 тыс. руб., в виде задаточных на работы 1852 г.? Как мог Станевич дозволить себе сообщить Вонлярлярскому сумму, на которую, по его исчислению, представленному в Совет, простирались претензии последнего? Почему Клейнмихель, несмотря на такие действия Станевича, продолжал относиться к нему благосклонно и даже вскоре исходатайствовал ему чин генерал-майора, с утверждением начальником VII округа путей сообщения, каковое производство показывало, что и Государь благоволил к Станевичу, что, впрочем, объяснялось хорошими к последнему отношениями Вонлярлярского. Причину всему этому я узнал гораздо позже, а именно, в конце осени 1852 г., когда Станевич, проезжая через Москву, рассказал Э. И. Шуберскому, что он в декабре 1851 г. выдал деньги Вонлярлярскому по приказанию Клейнмихеля, который, при посылке меня в Могилев, поручая мне рассмотреть жалобы Вонлярлярского беспристрастно и выдать ему деньги, если они ему будут следовать, в то же время приказал Серебрякову передать Станевичу, чтобы последний во всяком случае дал денег Вонлярлярскому под каким-нибудь предлогом. Клейнмихель думал этим приказанием достигнуть двойной цели: во-первых, доказать Государю, что представления его о неправильности жалоб Вонлярлярского справедливы, и во-вторых, дав известную сумму Вонлярлярскому, вывести его через это из безвыходного положения, в котором он находился, надеясь, что он после этого замолчит. Но Клейнмихель ошибся в своих расчетах: именно эта выдача денег и послужила Вонлярлярскому доказательством перед Государем, что Совет Главного управления путей сообщения, а за ним и Клейнмихель, обманывают Государя.