8 декабря Клейнмихель, по входе моем в его кабинет, сказал, что он потребовал меня, чтобы дать весьма важное поручение, которое, он надеется, я исполню вполне хорошо, -- что на него подана жалоба Государю человеком, которого он облагодетельствовал. Вслед за тем он спросил меня, могу ли я догадаться, кто именно жаловавшийся, и на мой отрицательный ответ сказал, что это A. А. Вонлярлярский. Я выразил удивление; мне тогда не было известно, что отношения Клейнмихеля к Нелидовой, а вследствие этого и к Вонлярлярскому, изменились. Я впоследствии узнал, что Вонлярлярский, употребивший значительную сумму на изыскания по составлению проекта железной дороги от Москвы до Нижнего Новгорода, которые ему стоили особенно дорого, потому что он не имел разрешения на их производство, просил в начале 1849 г. о выдаче ему концессии на постройку означенной дороги, конечно, с известною гарантией правительством капитала, потребного на соору жение дороги. Эта просьба Вонлярлярского была передана Государем Клейнмихелю. Последний, находя это предложение невыгодным для казны, отверг его, и через это уже прежде пошатнувшиеся отношения его к Нелидовой еще более ухудшились. В течение минувшего лета Государь, в первый раз проехав по шоссе между Малоярославцем и Бобруйском, на котором подрядчиком был Вонлярлярский, произвел последнего из отставных подпоручиков в статские советники; не было примера подобной награды подрядчикам, но я не подозревал, что эта награда была дана без представления Клейнмихеля. Последний передал мне следующее. Вонлярлярский подал ему 30-го ноября прошение, в котором жаловался на то, что ему не платят за произведенные работы; прошение это немедля было послано в Могилевское окружное правление путей сообщения для представления объяснений, но 4 декабря, в день именин В. А. Нелидовой, она передала Государю новое прошение Вонлярлярского, в котором он жалуется, что Клейнмихель, через неплатеж заработанных им денег, разоряет его и лишает возможности уплачивать рабочим, которые поэтому находятся в самом бедственном положении. Государь прислал это прошение к Клейнмихелю, требуя немедленного разъяснения. Претензии Вонлярлярского были очень сложны; для опровержения их требовалось много справок по делам в департаментах Главного управления путей сообщения, и потому Клейнмихель донес Государю, что не может представить объяснения ранее 7 декабря. Во всеподданнейшем по этому предмету докладе он, представив опровержения жалобам Вонлярлярского по справкам, извлеченным из дел департаментов, полагал полезным для ближайшего их расследования послать в Могилев доверенных лиц, возложив на них, вместе с окружным правлением, обязанность представить свои заключения. Клейнмихель сказал мне, что из всего видно, что Государь хочет дать Вонлярлярскому денег сверх того, что ему следует, и что он желал бы сделать угодное Государю, но обязан представить Его Величеству все дело в настоящем его виде и потому просил меня быть вполне справедливым, отнюдь не делая придирок к Вонлярлярскому, а напротив того, за все, что окажется в его жалобах правильным, выдать ему немедля деньги из 300 тыс. руб., которые Серебряков и я получим из Государственного казначейства и повезем в Могилев.
Явно, что Вонлярлярский решился подать Государю просьбу на Клейнмихеля потому, что он и Нелидова полагали, что расположение Государя к Клейнмихелю до того поколеблено, что вследствие этой жалобы последний может быть удален от должности, на которую они готовили генерал-адъютанта Николая Николаевича Анненкова{}, бывшего впоследствии государственным контролером. Кроме того, отказ Клейнмихеля дать концессию Вонлярлярскому на Нижегородскую железную дорогу показал, что последний не будет более получать выгодных предприятий, пока Клейнмихель останется в настоящей должности. Нелидовой и Вонлярлярскому надоело обращение с ними Клейнмихеля, который, несмотря на то, что Нелидова с каждым годом делалась важнее, а Вонлярлярский богаче, продолжал обращаться с ними невежливо, {как относительно первой описано в V главе "Моих воспоминаний", а относительно последнего выше в этой главе при описании встречи моей с Клейнмихелем и Вонлярлярским в г. Острове}. Анненков, которого они прочили на место Клейнмихеля, был гораздо мягче последнего и, сверх того, родственник Вонлярлярскому.
Впоследствии о деле Вонлярлярского я узнал следующее. Государь, вследствие его жалобы, был очень раздражен не только против Клейнмихеля, но и против всех, так что он на 6-е декабря, день его именин, хотел уехать из Петербурга в Гатчину и остался только по усиленной просьбе Императрицы. 6 декабря Государь принимал поздравление только от высокопоставленных лиц; был мрачен и холоден, и в особенности с Клейнмихелем. 7 декабря, в день, в который Клейнмихель обещался представить объяснение по жалобам Вонлярлярского, фельдъегерь от Государя являлся за ним три раза; в первые два его приезда объяснение еще переписывали набело, а перед третьим его приездом оно уже было отослано к Государю.
Позже, по возвращении моем из Могилева, я узнал, что Государь, по получении {вышеописанного} объяснения, призвал к себе Вонлярлярского и спросил у него, одобряет ли он распоряжение Клейнмихеля о посылке начальника штаба корпуса путей сообщения генерал-лейтенанта Мясоедова{} (Александра Ивановича, умершего в звании сенатора и начальника Измайловской военной богадельни) и [Аполлона Алексеевича] Серебрякова для рассмотрения его жалоб вместе с Могилевским окружным правлением путей сообщения. Вонлярлярский отвечал, что он очень доволен этим распоряжением и уверен, что его жалобы будут найдены справедливыми. Из этого видно, что я не был в числе лиц, которым, по докладу Клейнмихеля, поручалось расследование означенных жалоб. Мне и теперь не понятно, зачем он послал меня, не включив моего имени в свой всеподданнейший доклад вместе с именами Мясоедова и Серебрякова. Впрочем, не зная об этом, я поехал в Могилев, согласно данному Клейнмихелем предписанию, на одинаковых правах с означенными лицами.
Свободное копирование
