Служебные мои занятия в зиму 1849/50 г. состояли в исполнении разных поручений Клейнмихеля в Петербурге. 18 марта 1850 г. я был назначен членом комитетов: учебного Главного управления путей сообщения и по сооружению постоянного через р. Неву моста и технической комиссии при Департаменте железных дорог, с оставлением при главноуправляющем, так что сверх занятий в означенных комитетах и комиссии продолжал исполнять разные служебные поручения, даваемые мне Клейнмихелем.
В учебном комитете старшим по чину был инженер путей сообщения генерал-лейтенант Рерберг{} (впоследствии инженер-генерал и сенатор, уже умерший), но всем делом руководил бывший членом этого комитета, отказавшийся от предложения председательствовать в нем, генерал-адъютант Яков Иванович Ростовцев{}. Правителем дел комитета был неоднократно мною упоминаемый А. И. Баландин. Комитет собирался очень редко; протоколы будто бы бывших заседаний рассылались к членам его для подписи; благодаря правителю дел, они были всегда хорошо составлены и чрезвычайно аккуратно переписаны. В заседаниях комитета говорил почти один Ростовцев; случалось поднимать голос Рербергу и Языкову (П. А. [Петру Александровичу]), которые постоянно спорили друг с другом; сидевший подле меня член комитета, инженер путей сообщения подполковник Редер{} (бывший впоследствии действительным статским советником и инспектором классов Института путей сообщения, уже умерший), весьма талантливый рисовальщик, отлично изображал этих господ в карикатурах. Ростовцев обыкновенно раздавал разные занятия членам комитета и хотел на меня возложить перевод какой-то немецкой книги; я отказался, возражая, что я плохо знаю немецкий язык. Ростовцев, кажется, этому не поверил и упрекнул меня, что я не хочу употреблять мои знания и способности по учебной части. Я продолжал участвовать в заседаниях комитета до переезда моего в Москву в 1852 г., а когда, спустя 9 лет, я снова переведен был на службу в Петербург, меня более в него не приглашали.
Заседания комитета по сооружению постоянного через Неву моста происходили каждый понедельник. Председателем его был генерал Дестрем, {о котором я упоминал во II главе "Моих воспоминаний"}. Членов комитета было много, и в числе их строитель моста, инженер путей сообщения полковник Кербедз. Когда последний представлял о каких-либо улучшениях в постройке моста, Клейнмихель спрашивал, через комитет, о чем же Кербедз думал прежде, и приказывал делать ему выговоры. Председатель комитета Дестрем, конечно, исполнял эти приказания, но вместе с тем каждый раз поздравлял Кербедза с тем, что он постоянно с особой заботливостью придумывает все к улучшению вверенной ему постройки. Кербедз действительно сильно о ней заботился, не жалел денег для придания ей совершенной прочности и был до того строг при приеме материалов у подрядчиков, что последние брали весьма высокие цены, и несмотря на это, вследствие излишней строгости Кербедза, оставались без выгод и даже разорялись. Все эти причины, несмотря на честное ведение дел Кербедзом, значительно возвысили стоимость моста. Император Николай Павлович часто посещал постройку и разными путями дошел до убеждения, что Кербедз не имеет никаких незаконных выгод при постройке, что тогда было довольно редким исключением. 11 апреля 1850 г. Государь по обыкновению неожиданно посетил работы почти оконченного моста и, изъявив в самых лестных выражениях Кербедзу свое особое благоволение, приказал ему передать Клейнмихелю, чтобы он объявил об этом в приказе, равно как о благоволении Государя председателю и всем членам комитета. На проекте приказа, посланном Клейнмихелем на одобрение Государя, Его Величество приписал: "подполковника Кербедза в полковники". И действительно пора было наградить его, так как со времени производства его в 1843 г. в подполковники, Клейнмихель не давал ему никакой награды в ожидании окончания моста. Кербедз не получал наград за преподавание в разных учебных заведениях, которым он занимался и во время постройки моста, тогда как другие преподаватели в тех же заведениях получали награды каждые два года. Я был в числе членов комитета, получивших Высочайшее благоволение; таким образом, после трех недель моего пребывания в комитете в мой формулярный список занесено: "За удовлетворительное производство работ постоянного через р. Неву моста, объявлено Монаршее благоволение". В числе членов комитета были инженеры генерал-лейтенант Рерберг и подполковник Шембель, оба Федоры Ивановичи. Последний втихомолку трунил над первым, уверяя, что его тезка старается даже в присутствии комитета принимать на себя объяснения с подрядчиками, чтобы их обирать (конечно, это была злая шутка), на что он большой мастер, так как он, будто бы, крадет деньги, им же подаренные своим малолетним детям.
Техническая комиссия при Департаменте железных дорог собиралась два раза в неделю, по вторникам и пятницам. Председателем ее был также Дестрем. Комиссия занималась делами по устройству железной дороги между двумя столицами, как относительно рассмотрения проектов, так и расчетов с подрядчиками. Эта дорога была разделена на две дирекции; первая от Петербурга до Бологова была вверена полковнику Мельникову[], а вторая от Бологова до Москвы полковнику Крафту{}. Большая часть жалоб подрядчиков на неправильные расчеты поступала по первой дирекции, и многие из членов комиссии каждый раз с неудовольствием отзывались по этому случаю о Мельникове. Хотя я знал Крафта за самого благородного человека, но приписывал редкие его столкновения с подрядчиками его равнодушию, а частые с ними споры Мельникова к его горячему участью к интересам казны. Только впоследствии я увидал, насколько я в этом ошибался, и что бóльшая часть споров Мельникова с подрядчиками происходила от его беспечности и неуменья вести дело. Это отзывалось еще и по прошествии четверти столетия по окончании работ; многие {из означенных} споров еще рассматриваются в Сенате, который признает бóльшую часть требований подрядчиков справедливыми, вследствие чего казна им уплачивает всю следовавшую им сумму с наросшими процентами. Разобрать, во время постройки Николаевской железной дороги, спор между начальством железной дороги и подрядчиками мне, незнакомому с ее делами, было невозможно, так как Клейнмихель часто требовал от членов комиссии, чтобы они излагали свое мнение, не давая им времени ознакомиться с делами. Приведу следующий пример. Мельников отвергал право подрядчиков на получение платы за поставленные ими рабочие инструменты и катальные доски, которая простиралась до весьма значительной суммы. Все члены комиссии находили правильным сделать некоторую уплату. Мне прислали на дом журнал комиссии для подписи и при нем семь огромных дел по означенному предмету с приказанием Клейнмихеля подписанный мною журнал немедля представить ему. Я поехал объясниться с Мельниковым, который, в виду того, что я не имею никакой возможности в такое короткое время ознакомиться с столь сложным делом, советовал мне согласиться с большинством. Только впоследствии, {в 1869--1871 гг.}, председательствуя в Совете Министерства путей сообщения и заседая в 1-м департаменте Сената, я убедился, что члены технической комиссии при Департаменте железных дорог были правы в своем неудовольствии против представлений Мельникова, основанных большей частью на непонимании законных прав тех лиц, с которыми были заключены контракты на поставку рабочих и материалов{}.
Свободное копирование
