26
Короче, водки хватило. Поэтому, когда я, пошатываясь, вывалился в промозглую ноябрьскую темень, идея прогуляться пешком представлялась вполне здравой – и оставалась таковой вплоть до встречи с первой из ряда глубоченных луж, в изобилии разлившихся на неосвещённом, как и почти весь город, тротуаре. Город, и без того постылый, менее, чем когда-либо, располагал к любви к нему.
Я утешил себя тем, что на этом маршруте, да в эту пору года лужу, если и заметишь, обходить всё равно придётся по липкой и скользкой грязи обочины, разумно выбрал меньшее из зол, чертыхнулся и продолжил путь, ступая теперь медленно и осторожно.
Как ни странно, появились откуда-то мысли. А может, и не странно. Они всегда появляются, когда делать нечего. Поэтому я предпочитал занятость. Однако как раз сейчас заняться было нечем – кроме навигации среди луж, естественно. Вспомнилось вдруг, что следующим праздником будет Новый год, так что тонуть в грязи, скорее всего, не придётся. Что кончается последний год високосного века, тоже високосный. Тысячелетие кончается. Впереди “очковый” двадцать первый век. Именно в нём я сыграю… в ящик. Пора бы, по неизжитой совковой привычке, к знаменательной дате подвести итоги.
Мне всю жизнь везло. Везёт и теперь. Уже четыре года подвизаюсь в роли снабженца, успел стать признанным знатоком всей начинки разнообразных телевизоров: японских, корейских, турецких, китайских. Занят шесть дней в неделю, а то и семь – и получаю от этой службы удовлетворение во всех мыслимых формах. Работа – раньше ввек бы не поверил! – интересная, платят щедро, да и дополнительные, левые доходы – дай Бог каждому. Имею надёжную репутацию среди торговцев электронным товаром, имею доверие начальства. Позиционировал себя, как снабженец с головой. Нахальное заявление: “А на кой хер тебе, уважаемый босс, снабженец без головы?” – действовало безотказно. Тётки проявляют умеренную благосклонность. Подружки, ближе не тянет почему-то. Хотя, конечно, при таком дефиците времени не до дружбы – только любовь! A la girl comme a la girl. Трахаемся со взаимным наслаждением и без каких бы то ни было взаимных обязательств. Плюс начальник, Александр Андреич Шлегель, хоть и уважает, но иногда по долгу службы поёбывает, не соскучишься.
Удачнее многих мне удалось выбраться из передряг раннего капитализма, а ведь четыре года назад и не надеялся выжить. Всё Бочаров, непрошеный спаситель. Тогда отношения с ним складывались, как почти товарищеские. Теперь, когда фирма разрослась и обюрократилась, он от меня дальше, чем декабристы от народа. Однако в мой “полтинник”, который я, по давнему уже обыкновению, никак не афишировал, телевизор, самый лучший из тех, что были тогда на конвейере, нежданно получил от щедрот администрации в подарок. При моём-то зловредном языке и вечных препирательствах со Шлегелем и прочим начальством это дорогого стоит. Мало кого так чествовали. Живи, Коржов, и радуйся!
Ящик я тогда, само собой, немедленно отвёз брату Гришке. На кой ляд мне столько телевизоров!
Свободное копирование
