29 января 77, пятница, Переделкино . Прорабатываю Жирмунского…[1] Статья Суркова не только подла, но и глупа нестерпимо. Пошляк. Фигляр. «За пределами этой книги остались переводы Ахматовой». Только переводы? А «Реквием»? А «Черепки» и мн. др. Затем хвастовство, что Ахматова дважды была за границей и не жаловалась там на свою судьбу. Попробовала бы она пожаловаться! Ведь ей предстояло ехать сюда, ведь эмигранткой она стать не собиралась… А насчет «Немного географии» оборвала ведь Н. Струве – и это напечатано – «У вас будет немного географии, а у меня много неприятностей»… У Суркова задача непосильная: оправдать постановление 46 г. и в то же время возвысить Ахматову. Справляется так: до 41 г. – ерунда, интимная лирика; в 41–45 взлет патриотизма (причем кроме «Мужества» цитируются все плохие стихи), а потом опять, мол, к сожалению, интимная… А о постановлении 46-го говорится как-то так, что не поймешь, к кому оно относилось…
(Говорится только о журналах без имен Ахматовой и Зощенки).
Но это конечно вздор.
Прорабатываю комментарий Жирмунского к «Поэме», а ведь надо будет и тексты несколько посравнивать… Уже заметила, что все мои примечания (стоившие мне около 3 месяцев работы) использованы; В. М. Ж. попросил – я дала, потому что наша книга была подписана к печати, а над своей он еще работал… Ну так вот: Горячее поле и пр. А скольких мне стоило ненаписанных страниц это горячее поле.
31 января 77, понедельник, 11 ч. вечер . Читаю (урывками) Жирмунского. В общем если прибавить к этой книге «Реквием» + Сб. Памяти + прозу, получится полная Ахматова.
Свободное копирование
