авторов

1167
 

событий

160416
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Mikhail_Rodzianko » Крушение империи - 14

Крушение империи - 14

01.02.1912
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

Император Николай II колебался и искал таких обстоятельств, которые бы поставили его в положение, вынуждающее в силу вещей удалить Распутина. В этот период он еще смутно отдавал себе отчет о значении всех переживаемых событий, но склонялся перед более сильной волей своей августейшей супруги.

Таким образом, вся тяжесть борьбы легла на Г. Думу, и это обстоятельство подало повод в некоторых общественных кругах обвинить ее в революционных тенденциях; на самом же деле Дума боролась за неприкосновенность царского престижа.

После запроса в Думе председатель Совета Министров Коковцов был вызван к государю. Он мне говорил, что императрица Александра Феодоровна требовала непременно роспуска Думы. Если до запроса я колебался, ехать ли мне с докладом о Распутине или нет, то после запроса я уже бесповоротно решил, что поеду с докладом и будут говорить с государем о Распутине.

Я целый месяц собирал сведения; помогали Гучков, Бадмаев[1], Родионов, гр. Сумароков[2], у которого был агент, сообщавший сведения из-за границы. Через кн. Юсупова же мы знали о том, что происходит во дворце. Бадмаев сообщил о Гермогене и Илиодоре в связи с Распутиным. Родионов дал подлинник письма императрицы Александры Феодоровны к Распутину, которое Илиодор вырвал у него во время свалки, когда они со служкой били его в коридоре у Гермогена. Он же показывал и три письма великих книжен: Ольги, Татьяны и Марии.

В феврале 1912 года кн. Юсупов сказал мне, что императрица Мария Феодоровна очень взволнована тем, что ей пришлось слышать о Распутине, и что, по его мнению, следовало бы мне поехать ей все доложить.

Вскоре после того ко мне явился генерал Озеров, состоявший при императрице Марии Феодоровне[3], по ее поручению.

Он говорил, что императрица Мария Феодоровна желала бы меня видеть и все от меня узнать. Императрица призвала кн. Юсупова и у него расспрашивала, как он думает, какой я человек и может ли председатель Думы ей все откровенно сказать. Кн. Юсупов ответил: «Это единственный человек, хорошо осведомленный, на которого вполне можно положиться, он вам скажет лишь святую правду».

Вся царская фамилия с трепетом ожидала моего доклада: буду ли я говорить о Распутине, и какое впечатление произведет мой доклад. В. к. Ольга Александровна[4] говорила кн. В. М. Волконскому[5], что она очень надеется, что председатель Думы будет говорить с государем.

За несколько дней до моего доклада позвонил телефон, и мне сообщили, что императрица Мария Феодоровна ждет меня на другой день в одиннадцать часов утра. Я взял с собой все материалы и поехал. Немедленно был введен в ее маленький кабинет, где она уже ожидала. Императрица обратилась ко мне со словами:

— Не правда ли, вы предупреждены о мотиве нашего свидания? Прежде всего, я хочу, чтобы вы объяснили мне причины и смысл запроса. Не правда ли, в сущности цель была революционная, почему же вы тогда этого не остановили?[6]

Я ей объяснил, что хотя я сам был против запроса, но что я категорически должен отвергнуть, будто тут была какая-нибудь революционная цель. Напротив, это было необходимо для успокоения умов. Толки слишком далеко зашли, а меры правительства только увеличивали возмущение.

Она пожелала тогда осмотреть все документы, которые у меня были. Я ей прочел выдержки из брошюры Новоселова и рассказал все, что знал. Тут она мне сказала, что она только недавно узнала о всей этой истории. Она, конечно, слышала о существовании Распутина, но не придавала большого значения.

— Несколько дней тому назад одна особа мне рассказала все эти подробности, и я была совершенно огорошена. Это ужасно, это ужасно, — повторяла она.

«Я знаю, что есть письмо Илиодора к Гермогену (у меня действительно была копия этого обличительного письма) и письмо императрицы к этому ужасному человеку. Покажите мне», — сказала она.

Я сказал, что не могу этого сделать. Она сперва требовала непременно, но потом положила свою руку на мою и сказала:

— Не правда ли, вы его уничтожите?

— Да, ваше величество, я его уничтожу.

— Вы сделаете очень хорошо.

Это письмо и посейчас у меня: я вскоре узнал, что копии этого письма в извращенном виде ходят по рукам, тогда я счел нужным сохранить у себя подлинник.

Императрица сказала мне:

— Я слышала, что вы имеете намерение говорить о Распутине государю. Не делайте этого. К несчастью он вам не поверит, и к тому же это его сильно огорчит. Он так чист душой, что во зло не верит.

На это я ответил государыне, что я, к сожалению, не могу при докладе умолчать о таком важном деле. Я обязан говорить, обязан довести до сведения моего царя. Это дело слишком серьезное, и последствия могут быть слишком опасные.

— Разве это зашло так далеко?

— Государыня, это вопрос династии. И мы, монархисты, больше не можем молчать. Я счастлив, ваше величество, что вы предоставили мне счастье видеть вас и вам говорить откровенно об этом деле. Вы меня видите крайне взволнованным мыслью об ответственности, которая на мне лежит. Я всеподданнейше позволяю себе просить вас дать мне ваше благословение.

Она посмотрела на меня своими добрыми глазами и взволнованно сказала, положив свою руку на мою:

— Господь да благословит вас.

Я уже уходил, когда она сделала несколько шагов и сказала:

— Но не делайте ему слишком больно.

Впоследствии я узнал от князя Юсупова, что после моего доклада государю императору императрица Мария Феодоровна поехала к государю и объявила: «Или я, или Распутин», что она уедет, если Распутин будет здесь.

Когда я вернулся домой, ко мне приехал князь В. М. Волконский, кн. Ф. Ф. и З. Н. Юсуповы, и тут же князь мне сказал: «Мы отыгрались от большой интриги».

Оказывается, что в придворных кругах старались всячески помешать разговору императрицы М. Ф. со мной, и когда это не удалось, В. Н. Коковцов поехал к императрице Марии Феодоровне, чтобы через нее уговорить меня не докладывать государю. Между тем, у меня уже все было готово для доклада, и я просил меня принять.



[1] Бадмаев, П. А. (Жамсаран) (1851–1919) — сын крупного бурятского скотопромышленника. По окончании университета Б. служил в министерстве иностранных дел (1875–1893 гг.). У брата своего Сильтима Б. научился тибетской медицине и стал практиковать по окончании у-та, не оставляя этого занятия вплоть до Февральской революции 1917 г. Основным «занятием» Б. были различные аферы (железнодорожные и др.) и влияние на внутреннюю и внешнюю политику царизма. Б. являлся одним из видных инспираторов дальневосточных авантюр Николая II. Из кружка Б. вышел А. Д. Протопопов. Достаточно политически грамотный, Б. внушал Распутину выгодные его кружку политические идеи, которые последний непосредственно передавал царю и царице. В кружке Б. происходила обработка кандидатов в министры, которые, по назначению, целиком служили интересам этого кружка. Б., таким образом, возглавлял ту «банду аферистов», которая наживалась при помощи Распутина. (См. «За кулисами царизма». Архив тибетского врача Бадмаева, под редакцией и вступительной статьей В. П. Семенникова, ГИЗ, Л. 1925 г.).

 

[2] Сумароков, Ф. Ф. (Юсупов) — граф, муж княжны Ирины Александровны, дочери в. кн. Александра Михайловича, принимал участие в убийстве Распутина, за что был выслан в декабре 1916 г. в свое имение «Ракитное», Курской губ. Там проживал под надзором до Февральской революции. В настоящее время эмигрант.

 

[3] Мария Федоровна (р. в 1847 г.) — б. императрица, мать императора Николая II.

 

[4] Ольга Александровна — вел. кн., сестра Николая Романова, была замужем за принцем Ольденбургским, Петром Александровичем, в 1916 г. развелась и вступила в брак с ротм. л. г. кирас, полка Н. А. Куликовским.

 

[5] Волконский, В. М. (р. в 1868 г.) — землевладелец, уездный предводитель дворянства. Земский гласный, камергер, правый, чл. Думы III и IV созывов. Тов. предс. Госуд. Думы с 1907 по 1913 г. С 27 июля 1915 г. по 3 янв. 1916 г. тов. м-ра внутр. дел, был назначен царем как человек, связанный с общественными кругами, но правых убеждений и могущий вести линию правительства. В своих показаниях следств. комиссии от 19/VII 1917 г. увиливал от прямых ответов на вопросы о политике правительства и о влияниях на эту политику. По его словам, он подал в отставку, мотивируя тем, что не может работать, когда «все идет в разрез с обществ, организациями, с земской Россией, Гос. Думой и Гос. Советом». Однако, в 1915 г., временно заведуя делами о беженцах, В. издал циркуляр, согласно которому попечение о беженцах было изъято из органов земского и городского самоуправления и подчинено губернаторам. (См. «Падение царского режима», т. VI).

 

[6] Разговор передается в переводе с французского, на котором происходил.

 

Опубликовано 30.03.2022 в 11:54
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: