3 мая 1945 года
Надо начинать новый этап жизни. Проблем будущей жизни много...
Едем с Вайнрубом осматривать город... Немцы молчаливы, ждут... Многого еще не знают. На руках - белые повязки... Прорезаем город от Иоганнесталя до центра. Разрушения грандиозные. Помимо бомбежек союзной авиации, и мы закатили в город достаточно снарядов. Удар большой силы! В город вошло несколько наших армий!..
Вчера все стихийно устремились к взятому, наконец, Рейхстагу...
Бурление... Шальные салюты в воздух и везде пунцовые знамена, флаги... Немцы сбрасывали в последние дни боезапас берлинскому гарнизону на красных парашютах; они повисли кое-где на деревьях.
На Коллоне победы - наш флаг!
Всюду разбитые бойницы, фашистская рвань, "фаусты", мины, ящики с патронами. Идут (часто и без конца) группы военнопленных.
В очередях за водой стоят немцы с белыми и голубыми эмалированными ведрами.
Мы на Зигес-Аллее - статуи Бисмарка, Роона, Мольтке...
Берлин - в пыли. Всюду, всюду - рыжая пыль. Мчится поток наших машин, подвод. Сигналы, крики... За Рейхстагом, к северу, добивают каких-то застрявших в домах "фаустников". Далекие орудийные выстрелы, порой пулеметные очереди,
Общее ощущение - грязь, пыль, хаос, дымы, руины, разрозненные группы берлинцев и военнопленных, сожженная и брошенная в парках и на улицах техника...
Тотальный разгром - результат последнего штурма.
Наши тяжелые орудия били прямой наводкой. Прямые попадания в немецкие батареи. Есть полностью убитые немецкие расчеты. Все теоретические и практические нормы опрокинуты: автом(атная) стрельба - из окна в окно; орудия ломали дома с пяти-шести выстрелов! Части "СС" и некоторые другие, несмотря на объявление капитуляции, отстреливались до последней минуты. При общей оценке нельзя не признать: "Да, дрались немцы здорово, но устоять перед нашей мощью - не смогли".
Теперь вопрос - в немедленной борьбе за душу немецкого народа, за организацию Германии. В нашем ведении - Берлин и огромная германская территория. Мы должны накормить немцев, организовать их экономику, дух(овно)-полит(ически) направить их жизнь. Нельзя их отдать на расправу англо-американскому капитализму. Это все понимают. Мы в канцелярии Гитлера. Ну, ты, мнивший себя повелителем мира, что осталось от тебя? - Тлен!
Во дворец твой всажены сотни снарядов, главный подъезд снесен. Бронзовый фашистский орел изрешечен пулями, все стекла вылетели, потолки проломлены. Сюда постучался уральским грозным кулаком русский солдат.
От твоей канцелярии остался только бумажный мусор! Валяются в пыли рыжие папки докладов и подписанных, но не отосланных приказов. Сейфы и шкафы распахнуты настежь... На полу валяются брошенные бежавшими нацистами членские билеты. И надо всем этим стоит наш часовой - стрелок, парень из России!
Пришла победа! В копоти, в пыли, в крови предстала она нам!
Советское алое знамя вьется над Рейхстагом! У его разбитых стен толпятся смешанные группы бойцов, офицеров, генералов. Встречи друзей: фотографирование, киносъемки, Весь Рейхстаг - в надписях. На правой стороне (на цоколе колонны): "И наши снаряды попали в Рейхстаг. Лейтенант Елютин. Гвардии старший лейтенант Пилипенко". Рядом другая: "11 ч. 30 м. 30/IV 45. Солпиненко, Царапкин, Шепелев". Еще надпись: "Мы из Ленинграда". Еще: "Мы из Сталинграда". (Вспомнилось - "Мы из Кронштадта".) Все здание с зияющими пятиметровыми пробоинами покрыто русскими солдатскими надписями. .
Едем в танковую армию Катукова. Под проливным дождем пересекаем весь город и через увешанный белыми флагами Шарлоттенбург - к норд-весту. Всюду наши регулировщицы.
Шоферы так ведут машины, будто ездили по Берлину по крайней мере полжизни...
После беседы с членом Военного совета танковой армии едем обратно и часов в 6 - 7 проезжаем через Бранденбургские ворота. Осматриваем здание советского посольства - оно совершенно разрушено.
Отель "Adlon" - в нижнем этаже дым, что-то еще горит. Раненые немцы, их тут до семисот человек. Врачи, сестры... Тяжелораненых вынесли на улицу. Беседую с начальником госпиталя. Он жалуется на недостаток продовольствия, воды в т. д. Наведем порядок. Едем на Унтер-ден-Линден - к музею, памятнику Вильгельму I и опять - через центральные кварталы, через Шпрее - к себе, в штаб.
У меня - как и у всех - начинается реакция... Меня все сильнее тянет в Москву. В ближайшие дни улечу туда. Главное сделано, а парады и "экскурсии" к демаркационной линия мне не нужны...
Свободное копирование
