8 октября 1943 года
На Смоленщине вслед за потоком войск - возвращаются со своими стадами пастухи и доярки. Это символ возвращения жизни, труда...
На рынках продолжается падение цен (!): кило хлеба - 80 рублей, картофель отборный - 80, мелкий - 50 рублей килограмм...
Из настроений немецкой армии.
Поражение летом 1943 года произвело на немецкое офицерство более сильное впечатление, чем Сталинград. Тогда верили в реванш. Теперь, когда все рухнуло, говорят прямо, что надежд на благоприятный исход войны с Россией нет. "Люди гибнут напрасно".
Все больше скептических настроений: "Когда англоамериканская авиация бомбит Германию, немцам (в тылу) говорят, что для союзников это проходит безнаказанно, потому что вся немецкая авиация, - на Востоке. А здесь, на Восточном фронте, солдат убеждают в том, что у русских превосходство в воздухе, потому что вся наша авиация - на Западе".
Отношение к Гитлеру ухудшается. В немецкой армии появляются песни, высмеивающие его, много анекдотов и т. и. На стенах домов в Кельне появляются надписи: "Hitler, du loller Affe, wo ist deine geheime Waffe"{200} и другие. В офицерской среде рост самоубийств, пьянство...
Жена унтер-офицера Крюерке пишет мужу (10 апреля 1943 года из Берлина): "Нашу мебель мы снабдили ярлыками, чтобы в случае бомбежки опознать под обломками хоть щепки. Скоро, наверно, пронумеруем еще и свои кости".
К 9 вечера поехал в офицерский клуб на вечер отдыха офицеров Морской железнодорожной артиллерийской бригады. Выступил с сжатым обзором военно-политической обстановки. Встретил друзей: капитана 1-го ранга Черокова с Ладоги и др. Ладожскую военную флотилию уже рассматривают как резерв, начинают ее "раздергивать": нужны люди на Днепре, а завтра - на Дунае, на Западной Двине...
Наблюдал за офицерами, - некоторым из них определенно не хватает воспитания... Нам преподавали многое, но не научили простым вещам: как войти, как поздороваться, как сесть за стол, как держать вилку и нож, и т. д. и т. п.
Видимо, хорошие манеры - это дело "завтрашнего дня". Все это откладывалось до определенного времени - это время придет после победы! Мы сила, сила неимоверная - и простая и сложная!
"Нужны ли манеры, фраки, мундиры и т. д.?" - "Пожалуй, нужны... Ладно, и это освоим", - говорят офицеры с усмешкой... (Мне вспомнились рассказы о янки Марка Твена и отличный психологический этюд Киплинга "Ошибка в четвертом измерении" - о психологическом протесте янки против английских манер, норм, канонов.)
Во мне сталкиваются разные начала: давнее-давнее, с детства прививавшееся воспитание, и более позднее - от революции, от стихии. Сталкиваются и синтезируются, вот что любопытно. А было время, когда каждый из "прошлого", от интеллигенции, - чувствовал себя виновным в самом факте принадлежности к "тем", к "тому" времени.
Ночь темная, теплая... Решили пройтись.
Город огромный, весь пропитанный морским ветром, морской свежестью; кое-где огоньки... Иногда окрики патрулей, часовых. По дуге, в разных концах, вспыхивают ракеты, и тогда на светлом мерцающем фоне вырисовываются дворцы. Мы остановились, чтобы посмотреть на громаду Ростральной колонны, символ державности. Какая-то преемственность от империи Российской к державе Советской... Сквозь века - нерушимость России.
Свет ракет воспринимается, как что-то временное, дрожащее, слабое, преходящее... А город незыблем: плеск воля у набережных и затаенность, загадочность каменных громад, хранящих тайны прошлого, настоящего... и будущего. Все в ожидании будущего. Пустые дома точно ждут новых людей. Иногда из мрака вырастают молчаливые фигуры караульных (уже в тулупах). Мы шли с С. К. версту за верстой, мимо церкви, где венчались мои отец и мать, мимо домов, где я бывал когда-то. Все тихо, темно..
Пьянящий запах большого города, необъяснимо связанного с каждой клеткой моего тела, души. Какая-то возбужденность, ожидание, отчаянная готовность к подвигу, жажда просторов... Давно я но испытывал такого чувства вольности, выхода из "рамок", чего-то бродяжнического, смутного.
Свободное копирование
