12 декабря состоялось очередное заседание Политбюро, которое стало историческим — на нем было принято решение о вводе советских войск в Афганистан. Правда, в письменном решении, записанном рукой Константина Черненко, слова «Афганистан» не было, но все, кто ставил подписи под этим документом, прекрасно знали, о чем идет речь. Под решением подписались: Брежнев, Андропов, Громыко, Устинов, Черненко, Пельше, Суслов, Кириленко, Гришин, Тихонов. На заседании присутствовал всего лишь один неголосующий кандидат в члены Политбюро Борис Пономарев. Что касается отсутствующих членов Политбюро, то с ними ситуация выглядела следующим образом. Косыгина, который все еще никак не мог оправиться после инфаркта, беспокоить не стали. А вот трем другим членам копию документа отослали по месту их пребывания: Кунаеву — в Алма-Ату, Щербицкому — в Киев, Романову — в Ленинград.
По Москве вот уже две недели гуляют слухи о том, что в подмосковных электричках объявилась банда, которая грабит пассажиров. Слухи утверждали, что в банду входит около 5–7 человек, что все они вооружены ножами и совершают налеты в разное время суток: то днем, то вечером. Причем видели их на разных направлениях ж/д: на Курском, Белорусском, Казанском и др. Слухи также утверждали, что бандиты называют себя «Черной кошкой», видимо, насмотревшись недавней премьеры — фильма «Место встречи изменить нельзя». Ситуация сложилась таким образом, что многие люди стали бояться ездить в электричках, а те, кто ездил, предпочитали делать это не в одиночку, а объединяясь в компании. Короче, паника царила приличная. Погасить ее можно было только одним испытанным способом — подключив к делу прессу. 14 ноября в «Комсомольской правде» выступил начальник Управления транспортной — милиции генерал-лейтенант Н. Цыганник, который заявил, что… Впрочем, лучше послушать его самого. Цитирую: «Слух родился вот почему. Экспериментальный театр-студия на Красной Пресне под руководством В. Спесивцева поставил спектакль, все действие которого происходит в электричке. Двери двух вагонов «блокированы», вот люди и думают плохое. Такая же ситуация была чуть раньше и в Ленинграде…»
На следующий день в той же «Комсомолке» была опубликована еще одна любопытная заметка — про карате. Как мы помним, в конце ноября в Москве закончился первый чемпионат столицы по этому виду спорта, который вызвал небывалый ажиотаж. Между тем отношение властей к карате в Советском Союзе было неоднозначным. И публикация в молодежной газете наглядно это демонстрировала. Называлась она «Карате» — не только спорт» и принадлежала перу К. Преображенского. Приведу лишь небольшой отрывок из нее, из которого позиция автора станет понятна без всяких пояснений:
«Хотелось бы предостеречь от безоговорочного, некритического переноса этого вида спорта на нашу почву. Скажем, не может не настораживать своеобразный кодекс жестокости, который утверждает карате. Наша гуманистическая культура выработала много правил, цель которых — защитить слабого. Истины о том, что лежачего не бьют, что нечестно бить в спину, потому и кажутся привычными, что глубоко вошли в наше сознание. А в карате можно без стеснения бить и лежачего, наносить удары и ниже пояса, и в бровь, и в глаз. Стоит ли нам перенимать это?..
Тем, кто занимается карате в иных социальных условиях, следует брать из карате лишь самое лучшее, безжалостно отбрасывая то, что бесполезно или вредно.»
Свободное копирование
