Тем временем главный борец с преступностью — министр внутренних дел Николай Щелоков принимает у себя министра внутренних дел Узбекистана X. Яхъяева, который досиживает в своем кресле последние дни. Именно с этим и был связан его визит в столицу: Щелоков хотел обговорить с ним детали отставки. Во время этой встречи произошло… Впрочем, послушаем самого X. Яхъяева:
«Вопрос о моей отставке был уже решен. Я уже подал рапорт об отставке по болезни, и он был удовлетворен. Мы сидели с министром часа два, долгий, хороший разговор состоялся. Щелоков вспоминал нашу совместную работу (Яхъяев был министром 9 лет. — Ф. Р.), убеждал, чтобы я смирился и не вступал больше в схватки с большими людьми, чтобы принял отставку как должное. Предупредил меня о том, чтобы я держал язык за зубами по поводу тех взяток, которые ему передал (первая взятка, по Яхъяеву, датирована 1970 годом. — Ф. Р.). Ему не хотелось, чтобы я шумел, боролся за свой пост, привлекал внимание к этому вопросу. Во время этой беседы я вручил Щелокову последнюю взятку в виде четырех ниточек жемчуга стоимостью 3333 рубля. Этот жемчуг я ранее в виде взятки получил от Махамаджанова Якуба — начальника Наманганского УВД. Щелоков принял у меня этот жемчуг и поблагодарил. От него все еще много зависело и в плане пенсии, решении других вопросов моей судьбы, хотелось, чтобы у него осталась хорошая память обо мне. Всего за эти годы я передал Щелокову денег 72 000 рублей, также продукты, золотые изделия, промышленные товары, а всего взяток на общую сумму 105 953 рубля.
Все эти взятки передавались Щелокову для того, чтобы иметь его поддержку в работе. Такую поддержку я от него имел. После каждой моей поездки в Москву и каждой взятки МВД УзССР вовремя и в необходимом количестве получало служебный и специальный транспорт. При распределении общих штатов удовлетворялись все мои заявки. Оперативно-технический отдел получал технические новинки, дефицитные химикаты. Мы первыми получили для ГАИ 40 пистолетов-скоростомеров…»
Продолжается пребывание Брежнева в Вене. 16 июня он встретился с Картером на его территории — в резиденции американского посла. Несмотря на серьезность обсуждаемых на ней вопросов, эта встреча носила несколько комический характер. Дело в том, что Картер говорил без проблем, а вот Брежнев не мог обходиться без шпаргалок. Поскольку советской стороне были заранее известны все вопросы, которые интересуют американцев, эти шпаргалки были подготовлены заранее. Они хранились у переводчика генсека Виктора Суходрева, и тот, по мере поступления вопросов, передавал их Брежневу. Причем ответы были двух типов: длинные (на всю страницу) и короткие (на полстраницы). И вот после одного из вопросов Картера Суходрев передал генсеку шпаргалку с коротким ответом, где половина текста была перечеркнута карандашом. И тут Брежнев, зачитав написанное, вдруг повернулся к переводчику и спросил:
— А что, вторую половину читать не надо? Сухо древу пришлось так же громко, чтобы генсек услышал, ответить:
— Не надо, Леонид Ильич.
Во время этого диалога Картер с переводчиком не смогли сдержать улыбок.
После переговоров был дан обед в честь гостя. И там случилось вовсе неожиданное. В самом его начале, когда Брежнев решил отпить из бокала со льдом виски с содовой, он сделал слишком большой глоток и в результате заглотнул с жидкостью кусок льда, который застрял у него в горле. Брежнев начал давиться. Лицо его побагровело, он стал задыхаться. Все, кто сидел за столом и видел эту сцену, на какое-то время оцепенели: что делать? Выход в такой ситуации мог быть простым: надо было просто сильно хлопнуть генсека ладонью по спине. Но кто же на это решится? К счастью, Брежнев спас себя сам: он сумел выдохнуть кусочек льда обратно и выплюнул его в бокал. У всех отлегло от сердца.
В Москве продолжаются съемки фильма «Пираты XX века». После экспедиции в Жданов съемочная группа в начале июня перебазировалась в другое место — в Судак, где начались съемки «тропических» эпизодов. В те дни снимались сцены нападения пиратов на теплоход «Нежин» (этот сухогруз был отдан киношникам в аренду), лагерь пиратов, подводные эпизоды. Во время последних едва не утонула одна из актрис — Диломор Камбарова. Оказывается, она совсем не умела плавать, и, зная это, ее специально поставили в воду, где глубина была всего полметра. Рядом был обрыв, но ей туда идти не разрешалось. Однако актеры так увлеклись съемками, что партнер Камбаровой внезапно толкнул ее именно в этот обрыв. Хорошо, что рядом были водолазы-страховщики во главе с Владимиром Карпичевым — они и спасли актрису.
Любопытно, что фильм снимался на отечественной пленке, и оператор Александр Рыбин в итоге даже получит премию Госкино и Министерства химической промышленности в конкурсе за лучшее ее использование. Ведь многие специалисты были уверены, что фильм снимался в тропиках — цвет воды на это указывал. На самом деле это была хитрость Рыбина. Он знал, что вода Черного моря у берега более размыта, поэтому добавлял в нее на съемочной площадке нестойкую краску. Так получались «тропики».
Свободное копирование
