26 мая в Госкино состоялся просмотр фильма «Женщина, которая поет». Как мы помним, с тех пор как работа над лентой была закончена (а случилось это еще месяц назад), ее никак не хотела принимать Главная сценарно-редакционная коллегия. Там обнаружили в фильме массу недостатков: и пошлый он, и актеры играют безобразно и т. д. и т. п. Фильм был отправлен на доработку, а режиссеру-постановщику Александру Орлову даже влепили выговор и снизили ему размер постановочного вознаграждения на 20 %. Ленту вполне могли бы и вовсе положить на полку, а убытки списать за счет студии (подобное тогда практиковалось), но случай был не тот: все-таки в главной роли снималась сама Алла Пугачева, а это обещало создателям картины, даже при наличии ее низкого художественного уровня, колоссальные прибыли. Короче, Госкино фильм приняло и заставило это сделать и ГСРК.
В тот же день, 26 мая, в судьбе одного из главных участников этой истории — Аллы Пугачевой — произошла знаменательная встреча: певица познакомилась со своим очередным будущим мужем — Евгением Болдиным. Тот тогда работал директором программ фестивального отдела Росконцерта, и именно ему поручили переманить к себе Пугачеву. Идея эта появилась неспроста. Дело в том, что до этого Пугачева числилась за Москонцертом, но в последнее время ее отношения с этой организацией сильно испортились. Певице платили там мизерные деньги — 21 рубль 50 копеек за концерт, — хотя она была уже суперпопулярной. И сколько она ни просила повысить ей ставку, все ее просьбы разбивались как о стену горох. Вот тогда-то на ее горизонте и возник Росконцерт.
В тот знаменательный день Болдин навестил Пугачеву в ее квартире в Вешняках. Они просидели на кухне три часа, потягивая из высоких фужеров вино и обстоятельно беседуя о будущей совместной работе. В предложениях, которые высказал ей Болдин, Пугачеву устроило практически все: и размер ставки, и гастрольные графики, и то, что директором у нее будет ее нынешний гость. Как вспоминает сам Е. Болдин, «у Аллы не было тогда ни своего коллектива (ансамбль «Ритм», с которым она выступала, ей не принадлежал и был приписан к Харьковской филармонии. — Ф. Р.), ни своего звукорежиссера, ни своего костюмера, ни своей аппаратуры — ничего не было. Все это она должна была получить в Росконцерте…»
Владислав Дворжецкий находится с гастролями в Белоруссии. 25 мая вечером он с приятелем мчался на машине в Гомель, где назавтра у него должна была состояться очередная встреча со зрителями, и едва не погиб. Автомобиль несся на приличной скорости, и километров за 30 от города ездоки не заметили стоявший на обочине неосвещенный трейлер. Удар был настолько сильным, что крышу автомобиля срезало как бритвой. Однако находившиеся в салоне Дворжецкий и его пассажир не получили даже царапины.
Злоключения Дворжецкого на этом не закончились. На следующий день в Гомеле состоялась его очередная встреча со зрителями. Казалось, все было прекрасно: удобный зал, большое количество зрителей, пришедших на встречу со своим любимым актером. Но все испортил пьяный киномеханик. Он начал ставить бобины с кусками из фильмов, где снимался Дворжецкий, не в той последовательности, как того требовал сценарий, и актер вынужден был прервать вечер где-то на середине. Извинившись перед публикой, Дворжецкий пригласил их прийти на следующий день по этим же билетам. И хотя в день концерта он чувствовал себя неважно, но отменить его никак не мог — он же обещал людям.
Свободное копирование
