Москва гудит от слухов в связи с гибелью актера Станислава Жданько. В те годы подобные случаи в творческой среде были не так часты. Лишенные правдивой информации, люди изощрялись в придумывании всевозможных версий случившегося. Одни уверяли, что Жданько был убит в пьяной драке, заступившись за честь известной актрисы Валентины Малявиной, другие утверждали противоположное — что сама Малявина и убила Жданько из ревности. И так далее.
Чиновникам из Министерства культуры и Госкино вся эта шумиха была не с руки: их больше устраивало, чтобы факты этого чрезвычайного происшествия не всплыли наружу. Поэтому ими будет предпринято все возможное, чтобы уголовное дело по факту гибели молодого актера было быстро закрыто. Вывод следствия был однозначный: самоубийство в состоянии аффекта. Что касается самого погибшего, то за его телом в Москву приехала мать — Александра Александровна (она воспитывала сына одна). Похороны Жданько прошли на его родине в Ярках, где его похоронили на кладбище рядом с могилами дедушки и бабушки. Была на тех похоронах и Валентина Малявина. Забегая вперед, сообщу, что спустя пять лет дело по факту гибели Жданько будет вновь открыто, и теперь уже все стрелки переведут на Малявину. В итоге ее осудят на 9 лет тюрьмы по обвинению в убийстве возлюбленного. Но это уже другая история. Вернемся в апрель 78-го.
17 апреля Владимир Высоцкий приехал в Белгород с краткосрочными гастролями (на три дня), переполошив чуть ли не весь город. Чтобы попасть на его концерты, люди организовывали круглосуточное дежурство у единственной в городе кассы филармонии. Желающих попасть на те концерты было значительно больше, чем могли вместить концертные залы. Чтобы с его творчеством сумело познакомиться как можно больше белгородцев, Высоцкий согласился давать по нескольку концертов в сутки. К примеру, в первый же день он дал их целых три на сцене Дворца культуры завода «Энергомаш». В перерыве одного из них с гостем встретился работник местного радио М. Поляков, который вел рубрику «Портрет» и хотел сделать героем следующей передачи Высоцкого. По словам журналиста, «мы встретились в гримерной ДК. Мы сидели, пили чай, и я поразился, что Высоцкий такой невысокий, такой вроде тщедушный человек, но от него исходил такой напор, что казалось, роста он примерно два пятьдесят…
Высоцкий сказал: «Времени у меня мало. Хотите, попьем чай вместе? Только мы не будем говорить пространно, а будем говорить только на одну какую-нибудь тему». Я предложил поговорить о войне. Разговаривали мы минут двадцать. Я спросил его, как он пишет военные песни, не зная войны. Он ответил: «Нет, я помню войну, по ощущениям своим помню». Думаю, что проговорил он со мной так долго, хотя мог бы и послать подальше минут через пять, поскольку я сказал ему, что у меня сложилось ощущение, что он в большей степени поэт, чем актер. Этим я его «зацепил», видно было, что эта тема его очень волновала. Его очень, конечно же, задевало то, что многие считали его просто человеком сочиняющим — хоть и здорово — какие-то песенки…»
Эти гастроли Высоцкого не на шутку переполошили белгородские власти. С их подачи, вскоре после того как Высоцкий уехал, в местной газете «Ленинская смена» появилась статья под названием «Левые радости». В ней Высоцкого объявят рвачом, погнавшимся за длинным рублем: мол, давая в день по нескольку концертов, он не о людях заботился, а хотел исключительно одного — заработать «сумасшедшие» деньги. Досталось на орехи и тем, кто пробил на белгородском радио выход передачи «Портрет» с Высоцким: Полякова вызвали в обком и хорошенько пропесочили (был бы он членом партии, наказание было бы куда более серьезным), а человека, который разрешил выход передачи, сняли с должности секретаря парткома.
Свободное копирование
