23 февраля в КДС состоялось торжественное заседание, посвященное 60-летию Советской армии. С докладом выступил министр обороны СССР Дмитрий Устинов. Не хочу утомлять читателя подробным изложением этого огромадного документа, отмечу всего лишь одну деталь, на которую обратили внимание большинство западных наблюдателей. Устинов вспомнил «товарища Сталина» как одного из организаторов и вдохновителей победы в Великой Отечественной войне. Говорят, когда маршал произнес это имя, весь зал (а это 6 тысяч генералов и старших офицеров) в течение нескольких минут неистово аплодировал, не давая министру продолжать свой доклад. В этом всплеске эмоций можно было прочитать не только любовь к генералиссимусу, но и тоску по сильной руке, которая все сильнее охватывала общество, уставшее от власти дряхлеющих старцев из Политбюро.
Между тем серьезный скандал разразился в те дни в Министерстве культуры. В его эпицентре оказались известные деятели искусства: режиссер Театра на Таганке Юрий Любимов, художник этого же театра Давид Боровский, композитор Альфред Шнитке и дирижер Геннадий Рождественский. Весь сыр-бор случился из-за оперы «Пиковая дама» П. Чайковского, которую эта четвертка собиралась поставить на сцене парижской «Гранд-опера». Эта затея возникла еще осенью 76-го, причем ее инициаторами были французы. Минкульт СССР ответил согласием. Работа закипела и какое-то время шла вполне плодотворно. Но когда в январе 78-го постановщики представили Союзу композиторов СССР и репертуарно-редакционной коллегии Минкульта СССР клавир оперы, грянул скандал. Министерские чиновники вдруг узрели в клавире изменения, с какими не могли согласиться. Как писал министр культуры СССР Петр Демичев в ЦК КПСС, «по мнению специалистов, в результате вмешательства в партитуру, сокращения жанровых и лирических сцен, перенесения места действия в игорный дом и других изменений искажается замысел композитора, нарушается художественное единство оперы».
В итоге Минкульт запретил постановщикам даже близко приближаться к этой опере и не отпустил их на рабочее совещание по ней в Париж. А «Гранд-опера» уже практически была готова к премьере: были произведены внушительные финансовые затраты, проведены репетиции, развешана реклама. И тут такой облом! Пытаясь спасти ситуацию, постановщики напросились на прием к министру культуры. Эта встреча состоялась 24 февраля, однако полной ясности в происходящее не внесла. Трем ходатаям (четвертый, — Рождественский — находился на гастролях) было заявлено, что «над проблемой надо еще работать и работать». Договорились встретиться еще раз в середине марта.
Свободное копирование
