Владимир Высоцкий, проведя неделю у своей жены во Франции (12–18 января), 21 января был уже на Украине, в Северодонецке, чтобы дать несколько концертов в тамошнем Ледовом Дворце спорта. Для Высоцкого эти концерты проходили по новой финансовой системе, предложенной ему администратором Владимиром Гольдманом. Тот поймал артиста прямо в его машине, когда он собирался уезжать домой после спектакля, и предложил выгодное дело: давать по 4–5 концертов в день и получать за каждое выступление 300 рублей наличными. Это было заманчивое предложение. Ведь Высоцкий получал в театре фиксированную зарплату в 150 рублей, а его концертные гонорары были бессистемными: иногда больше, иногда меньше. А тут ему предложили сразу 300 целковых. При таком раскладе он за месяц заработал бы приличную сумму, после чего мог спокойно заниматься любимым творчеством. Правда, 5 концертов в день — это было очень много, но Высоцкий знал свои силы, был человеком двужильным, потому и не отказался.
В одной программе с Высоцким в Северо-Донецке выступали ВИА «Красные маки» и его коллега по «Таганке» Иван Бортник. Последний вспоминает: «Очень хорошо помню вечер 24 января 1978 года. Концерты в Северодонецке, день накануне его сорокалетия. Мы очень долго говорили в номере гостиницы. Я предложил сделать программу — куски из «Пугачева» и его песни к фильму «Арап Петра Великого».
Тогда эти песни («Купола», «Сколь веревочка не вейся») Володя в концертах не исполнял. Я ему говорю, что пропадают, пропадают песни. Как он загорелся:
— Молодец! Давай будем делать вместе!..»
День своего 40-летия, 25 января, Высоцкий отметил ударным трудом: дал сразу три концерта. Первый начался в 10 утра в северодонецком Ледовом Дворце спорта. Устроители концерта постарались: едва именинник вышел на сцену, как на табло зажглась надпись: «Поздравляем любимого Володю с днем рождения!». Высоцкого это тронуло чуть ли не до слез. И концерт он отыграл на высоком подъеме. Затем были еще два выступления: в три часа дня и в шесть вечера. А на следующий день Высоцкий отправился работать в соседний город — Ворошиловград. Приехать туда с концертом его попросил обком партии. Когда Высоцкий прибыл в ДК им. Чкалова, там его ждал громадный шоколадный торт — килограммов на восемнадцать! — и потрясающие гвоздики.
Тем временем возобновились игры чемпионата страны по хоккею с шайбой. 25 января в Москве, во Дворце спорта в Лужниках состоялся матч между столичным «Спартаком» и рижским «Динамо». Мой любимый клуб проиграл рижанам 3:5. Хорошо помню другое: шокирующую новость, которая витала в кулуарах Дворца спорта про одного из нападающих «Спартака» — Владислава Найденова. Этот игрок был одним из самых перспективных молодых нападающих столичного клуба, ему прочили хорошее будущее. И вдруг новость: Найденов погиб! Поскольку в газетах о судьбе игрока не сообщалось ни слова, слухи ходили самые различные. Говорили, что в деле была замешана девушка: какой-то парень приревновал ее к Найденову, подстерег его в подъезде и зарезал. По другой версии хоккеист попал под нож по пьяному делу. Жизненный путь хоккеиста оказался слишком короток — ему шел 24-й год.
Между тем в Москве с недельными гастролями находится оркестр Поля Мориа. 21 января в ГЦКЗ «Россия» состоялся первый концерт этого суперпопулярного коллектива из Франции (он был создан в 1965 году), собравший чуть ли не весь цвет столичного бомонда. Это был второй приезд Мориа в Советский Союз: в первый раз это случилось в 1967 году, когда оркестр приезжал как аккомпанирующий коллектив певицы Мирей Матье. На этот раз оркестр приехал уже сам по себе. Как вспоминает сам П. Мориа: «У нас было запланировано семь концертов, зал был полон. Успех оказался настолько большим, что пришлось давать дополнительные концерты. Но в зале были (и это меня удивило) одни и те же люди — депутаты…
Знаете, что я хорошо помню? В ресторане однажды я сделал ужаснейшую ошибку. В меню было блюдо, которое называлось «гуляш». Но я не смог его запомнить и сказал: «Дайте мне ГУЛАГ». Представляете удивление официанта, ведь это было во времена правления Брежнева. Кстати, его фотограф, которому очень нравилась моя музыка, преследовал меня восемь дней. Он ходил с нами на экскурсии. Например, в Мавзолей. Туда стояла километровая очередь, но нам разрешили войти сразу. А однажды этот фотограф привел меня к… священнику, который тоже оказался очень большим моим почитателем — у него были все мои пластинки. Батюшка благословил меня. Хотя, признаться, я полный атеист, но это мне не повредило…»
Свободное копирование
