22—23 ноября в «Женщине, которая поет» продолжили съемки эпизодов «телевизионный конкурс», но уже в 4-м мосфильмовском павильоне. 24 ноября съемочной площадкой на время стала столовая киностудии, а на следующий день Пугачева и ансамбль «Ритм» переместились в тонстудию, где прошла перезапись музыки и песен к фильму. Кстати, о песнях. К тому моменту вокруг них разгорелся нешуточный скандал, который едва не поставил под сомнение дальнейшую работу над картиной. Как мы помним, первоначально всю музыку к ленте должен был написать Александр Зацепин. Но Пугачева решила воспользоваться случаем и пристроить в фильм несколько песен собственного сочинения. Но, поскольку это был ее дебют на композиторском поприще, она решила схитрить: с подсказки своего супруга Александра Стефановича выдумала композитора-инвалида Бориса Горбоноса (фамилию Горбонос носил один из одноклассников Стефановича), надеясь, что к калеке будет иное отношение. И не ошиблась. В фильм эти песни действительно взяли. Но тут возмутился Зацепин, которому Пугачева первоначально обещала, что песни Горбоноса записываются исключительно для того, чтобы звучать по радио и на пластинках. Композитор отправился к директору «Мосфильма» Сизову и заявил, что уходит из картины. Но Сизов буквально взмолился: «Александр Сергеевич, не губите! Вы же на студии 20 лет работаете и должны войти в наше положение. У нас одна картина уже закрылась. Если мы закроем и эту, нам сотрудникам зарплату будет нечем платить. К тому же этот Горбонос — парализованный юноша. Неужели вы не хотите ему помочь?» Зацепину стоило большого труда не выдать Пугачеву: ведь он являлся единственным посторонним человеком, кто был посвящен в аферу певицы, и прекрасно знал, что никакого Горбоноса в природе не существует. Но он сдержался и из картины не ушел. Но это будет его последняя совместная работа с Пугачевой.
Свободное копирование
