Олег Даль вот уже несколько месяцев работает в Театре на Малой Бронной. Главреж театра Анатолий Эфрос его выделяет: дал ему роль Беляева в премьерном спектакле «Месяц в деревне», снял в своем фильме «Заповедник». Однако актер этим сотрудничеством не удовлетворен. Спектакль ему не нравится, фильм тоже особо не радует. В понедельник, 17 октября, Даль записывает в своем дневнике следующие строчки:
«Раздражение… Театр… В общем, все понятно. Чужой. Артисты довольно примитивны, я бы сказал, провинциальны. Раздражает даже Любшин, Петренко, не говоря о… Яковлевой. Раздражают даже Дуров, Козаков, Сайфулин и т. д.
Эфрос… Наделен ярким талантом видения. Умением почувствовать общий внутренний ритм пьесы и сцены… Как человек. Примитивен и неинтересен, а иногда просто неприятен! Женский характер… С одной стороны, ему нужны личности, с другой — марионетки… Он мечтает собрать вокруг себя личности, которые, поступившись своей личной свободой, действовали бы в угоду его режиссерской «гениальности», словно марионетки. Он мечтает не о содружестве, а о диктатуре. Но это его мечта, тщательно скрываемая. Он весь заведомо ложен, но несложен… Вот в чем для меня заключен основной момент раздражения к Эфросу, к его коллективу, к его искусству…»
В те дни состоялись решающие сессии по выдвижению кандидатов на получение Государственных премий. Как мы помним, в секции кино и телевидения были выдвинуты на соискание сразу 9 претендентов (пять художественных фильмов, три документальных плюс программа «Время», без которой было нельзя — ее обожал Брежнев). А премий в этой номинации было всего три.
Между тем особые споры возникли вокруг двух комедий: «Афоня» Георгия Данелии и «Ирония судьбы» Эльдара Рязанова. Мнения здесь разделились: кто-то предлагал вообще убрать их из списка (мол, год-то юбилейный, не до комедий), кто-то предлагал перенести на следующий год, а кто-то настаивал на том, чтобы оставить хотя бы одну комедию. 10 октября, когда начались осенние сессии, эта проблема опять встала перед членами секции. Спорили до хрипоты, но так ни до чего и не доспорились. Решили продолжить разговор через неделю — 17 октября. Далее приведу отрывки из стенограммы того заседания:
«С. Жданова (зампред Гостелерадио): Давайте решать конкретно: выдвинем режиссеров за две хорошие в состав.
С. Герасимов: Хорошая мысль.
С. Жданова: Но у «Иронии судьбы» есть преимущество в массовости, в тиражности картины. По ТВ ее показывали три раза.
И. Кириллов (диктор телевидения): «Афоня» пользовался большикомедии.
С. Герасимов (председатель секции): Это упирается в стену нежелания других секций.
Ф. Ермаш (председатель Госкино): Нет оснований, что секции поддержат «Иронию судьбы». Говорят «хи» да «ха».
С. Герасимов: А по-моему, она нравится.
B. Ждан (ректор ВГИКа): Не пройдет!
C. Герасимов: Нам придется отстаивать по достоинствам и социальному значению сильнее. Может быть, все-таки перенести Данелию. Надо его сохранить обязательно.
С. Ростоцкий (кинорежиссер): На двух комедиях настаивать нельзя.
С. Жданова: Но выбор одной будет субъективным. Это трудно.
Ф. Ермаш: Для меня нетрудно. «Афоня» выше по искусству.
С. Жданова: А по-моему, «Ирония судьбы».
B. Ждан: У Рязанова комедия, но по стилю Данелия выше…
Ф. Ермаш: Если уж переносить, то я за перенос «Иронии судьбы». В «Служебном романе» тот же состав плюс Фрейндлих. А у Данелии в «Мимино» другом успехом в Гане.
Ф. Ермаш: И в Англии, в США, во всех социалистических странах. Данелия всегда социальную проблему решает.
C. Герасимов: Наведем справки, что пользуется у членов комитета большей популярностью, и решим. Для меня вопрос решен в пользу «Афони». Это решение более стабильно у нас в секции. Голосуем список: «Белый пароход», «Выбор цели», «Афоня», программа «Время», «Сто дней после детства». А «Иронию судьбы» переносим на будущий год».
Объясняя причины такого решения, Э. Рязанов пишет: «Соотношение сил в секции было понятно. Ермаш был активно против нашей картины. Он считал мой уход на телевидение чем-то вроде измены, не выносил Лапина, кино соперничало с телевидением и так далее. А следовательно, Ждан, Кармен, Кулиджанов, Ростоцкий и другие кинематографисты шли за ним в фарватере (Ермаш очень не любил, когда выступали против него). Герасимов занимался балансировкой, что называется «и нашим и вашим», а может быть, был искренен в своих бесконечных виляниях. Единственным человеком, который последовательно выступал за нашу ленту, была Жданова…»
Свободное копирование
