КГБ продолжает свою игру с американской разведкой, пытаясь вывести ее агента к тайнику для передачи информации Трионону. Как мы помним, 1 июля чекисты выставили в двух местах «маяки», на которые цэрэушники должны были клюнуть. Так и вышло, после чего на имя Трионона пришла шифровка с указанием, где и когда будет осуществлен следующий контакт. До него оставалось чуть больше недели.
Тем временем в разгар работы по подготовке нового мероприятия выяснилось, что срок возможного пребывания тела Огородника в морге военного госпиталя истек, его надо было предать земле. Подготовкой к похоронам занялся уже хорошо нам известный сотрудник Службы безопасности МИД СССР Игорь Перетрухин. Благодаря его стараниям о предстоящих похоронах были оповещены практически все родные и близкие Огородника: мать, отец, брат, сестра с мужем, невеста Ольга. Не сообщили только бывшей жене Трионона, которая нарушила обещание, данное КГБ, и рассказала о смерти Огородника своей подруге.
Похороны Трионона состоялись утром 12 июля. В ритуальном зале госпиталя имени Н. Бурденко состоялось прощание с покойным. Первыми к гробу подошли родители Огородника и стали внимательно осматривать голову сына. До этого они высказывали предположение, что в смерти их сына замешаны никакие не иностранцы, а КГБ, что чекисты якобы застрелили его при задержании. Однако никаких признаков смерти от огнестрельного оружия они у покойного не обнаружили. После прощания гроб с телом погрузили на автобус, который взял курс на Хованское кладбище (тогда оно только осваивалось). Погода в тот день была пасмурная, накрапывал мелкий дождик. На кладбище специально приглашенный чекист-фотограф делал снимки, чтобы запечатлеть событие для отчетности. Увидев это, один из могильщиков возмутился: дескать, какое имеете право? Но его тут же успокоили, продемонстрировав ему соответствующие корочки. Кстати, этот могильщик раньше работал… в МУРе. Все расходы, связанные с похоронами, взял на себя КГБ.
Актриса Театра имени Вахтангова Валентина Малявина в те дни снималась под Одессой в фильме Валерия Гажиу «Когда рядом мужчина». А ее тогдашний возлюбленный — актер того же театра Станислав Жданько — снимался в Ленинграде у Бориса Фрумина в картине «Ошибки юности». Связь возлюбленные поддерживали исключительно по телефону, причем Жданько звонил почти каждый день. И вдруг 11 июля, накануне дня рождения Жданько, от него приходит телеграмма: «Валенька, пал духом. Приедь! Стае». Актриса немедленно бросилась к режиссеру, чтобы тот позволил ей съездить в Ленинград хотя бы на пару деньков. Но тот отказал: сказал, что аренда сейнера, на котором идут съемки, обходится студии слишком дорого. Короче, к любимому Малявина не попала. Вместо этого 12 июля она отправила ему сразу две телеграммы — одну с поздравлением, другую — с успокоением. И сразу после этого отправилась к морю, прихватив с собой бутылку шампанского и печенье. Усевшись на берегу, она выпила из красивого стаканчика шампанское за здоровье Жданько.
Вечером состоялась съемка аж за 80 километров от города. Снимали эпизод, где героиня Малявиной танцует румынский танец «Пириница» (танцевать его она научилась еще в 60-х, когда снималась в фильме «Туннель»). В гостиницу вернулись около двух часов ночи, чтобы сразу лечь спать, поскольку в шесть утра предстояло опять подниматься и ехать сниматься уже в море. Однако по дороге в номер Малявину остановил администратор и сообщил, что ей целый вечер звонил из Ленинграда какой-то мужчина. Актриса сразу догадалась, кто это мог быть: конечно же, Жданько. Не успела она войти в номер, как он позвонил снова. Первое, что он у нее спросил: почему она не приехала. Малявина объяснила, что ее не отпускает режиссер, На что Жданько ответил: «Если бы я получил телеграмму, что ты пала духом, я бы туннель прорыл из Ленинграда к морю и был бы у тебя в тот же день». И положил трубку.
В течение какого-то времени Малявина не могла заснуть — все думала о звонке любимого. А когда все-таки сон сморил ее, спала недолго. Вскоре кто-то вновь забарабанил в дверь: «Вам опять звонят из Ленинграда!» Это снова был Жданько. Голос у него был недовольный: «Ты почему не звонишь?» Малявина стала оправдываться: дескать, в гостинице нет в номерах телефонов, к тому же рано утром ее ждут съемки. «Я же тебе все сказала», — подытожила она свой ответ. «Ты считаешь — все?» — «Стасик, я не могу к тебе приехать, приезжай лучше ты. Здесь очень хорошо. Поедем на косу…»
Но Жданько не приехал: в его планах приехать должна была она, а ее отказ злил его, и он ничего не мог с собой поделать.
Свободное копирование
