В эти же майские дни состоялась весенняя сессия Комитета по Государственным премиям. Это был первый этап (предварительный) отбора будущих претендентов на самую высокую награду. По разделу «Киноискусство» в тот раз на Госпремию претендовали несколько художественных фильмов («Выбор цели», «Белый пароход», «Афоня», «Бегство мистера Мак-Кинли», «Ирония судьбы»), несколько документальных, а также телепрограмма «Время». Последняя попала в списки претендентов в самый последний момент благодаря стараниям председателя Гостелерадио СССР Сергея Лапина. Из всех представленных художественных лент больше всего шансов было дойти до осенней сессии у «Выбора цели», «Бегства…», «Белого парохода». С комедиями было посложнее — одну из них могли завернуть по причине перебора. 17 мая состоялось первое заседание секции кино и телевидения, на котором присутствовали: председатель Госкино Филипп Ермаш, кинорежиссеры Сергей Герасимов (председатель секции кино и ТВ), Станислав Ростоцкий, Роман Кармен, Лев Кулиджанов и др. Заседание было бурным, и когда речь зашла о комедиях, то Герасимов сообщил, что телевизионных выдвижений много, из-за чего, вполне может быть, придется пожертвовать «Иронией судьбы».
Продолжаются съемки фильма «Трактир на Пятницкой». После завершения объекта «угро», группа стала обживать другой — «трактир».
17 мая был снят эпизод, когда в банду Серого внедряется один из агентов МУРа (актер Виктор Перевалов). Под видом родственника любовницы Серого Василисы (Тамара Семина) он устраивается в трактир в качестве полового. Именно первую встречу агента и Василисы в тот день и снимали.
Между тем «золотые перья» советской журналистики вовсю корпят над мемуарами Брежнева. Как мы помним, журналистов этих пятеро, и каждому из них поручена своя тема: кому-то космос, кому-то военная тематика. Писать о целине поручили «правдисту» Александру Мурзину, который 11 мая специально прилетел в Алма-Ату, чтобы насобирать там недостающий материал. Встретил журналиста сам глава республики Кунаев и выдал ему карт-бланш: дескать, работай сколько хочешь и где хочешь — везде тебе будет зеленый свет. Но Мурзин никуда не ездил, а как засел в Центральном архиве в Алма-Ате, так оттуда почти 20 дней и не вылезал. Целину он знал. Концепция книги у него давно сложилась в голове, поскольку он из года в год освещал и посевные, и уборочные, наматывал по 3 тысячи километров каждый раз по всем целинным районам. Так что своего материала у него было предостаточно, а в архиве он надыбал еще больше.
Если у Мурзина дела шли прекрасно, то к другому «мемуаристу» — Аркадию Сахнину — капризная Муза так и не явилась. Свою часть мемуаров он откровенно завалил. Видимо, эта писанина ему была явно в тягость и он корпел над ней чуть ли не с пистолетом у виска. Отсюда и результат. Когда он принес отпечатанную в единственном экземпляре рукопись генеральному директору ТАСС Леониду Замятину, который, собственно, ему это дело и поручил, тот пришел в ужас. Ничего более скучного и казенного он еще в жизни не читал. Да еще чуть ли не на каждой странице был Брежнев, Брежнев, Брежнев. Короче, руководителей мемуарной эпопеи охватила паника. Надо было срочно что-то решать. Выход подсказал… сам Брежнев. Когда Черненко доложил ему о провале Сахнина, тот сначала огорчился, а потом вдруг вспомнил: «Я вот на последнем съезде комсомола речь читал. Первая речь, которая мне самому понравилась. Живая такая, умная, яркая. Может быть, и книгу тому предложить, кто речь писал?»
Узнав об этом, Замятин бросился к Игнатенко: «Кто речь писал?» — «Анатолий Аграновский», — ответил тот. «Ба, да он же нами уже охвачен — пишет про Украину. Значит, напишет и остальное — за Сахнина». Правда, тот поначалу отбрыкивался как мог, но после того, как с ним лично поговорил Черненко, стал смирным и послушным. Работа над мемуарами продолжалась.
Свободное копирование
