Но вернемся к событиям апреля 77-го.
Писатель Юрий Нагибин вот уже почти три недели поправляет здоровье в санатории, что в нескольких километрах от города Чехова. Места там заповедные — эти земли некогда принадлежали дворянам Ланским, — и отдыхается писателю хорошо: ежедневно он ходит в лес, где с интересом наблюдает за тамошним зверьем. Однако пребывание там Нагибину запомнилось не только этим. А тем, что судьба свела его с одной пожилой авантюристкой. Эта дама жила на одном этаже с писателем и как-то, улучив момент, пошла на сближение. Она представилась дочерью знаменитого адмирала Исакова (кстати, члена Союза писателей) и женой заместителя заведующего отделом ЦК КПСС. Одним словом, не хухры-мухры! Правда, когда Нагибин в одном из разговоров спросил даму о звании ее отца, она почему-то назвала его контр-адмиралом, хотя тот был адмиралом флота. Но тогда эта оговорка не насторожила писателя: он подумал, что женщине и не положено разбираться в чинах и званиях. А новая знакомая между тем так и сыпала последними сплетнями из жизни сильных мира сего. Она рассказала Нагибину о том, как покойная министр культуры Екатерина Фурцева и ныне здравствующая певица Людмила Зыкина парились под водочку в бане, как седовласые маршалы заводят себе молоденьких любовниц и т. д. и т. п. Заинтригованный этими байками, писатель слушал их, что называется, развесив уши. А потом внезапно узнал, что все рассказанное дамой в большинстве своем неправда, а сама рассказчица никакая не дочь адмирала и даже не жена замзава отделом ЦК. Вот что запишет в своем дневнике Ю. Нагибин:
«Мы стали звонить этой женщине. Телефон оказался липовым — сплошь частые гудки. Вот уж поистине — сфинкс без загадки. Придумала себе аристократические связи, высокое положение, папу-адмирала и все прочее, чтобы придать себе значения и блеска в сердечно-сосудистом Версале. А сведения эти она собирает по санаториям 4-го управления, куда изредка проникает. Следующая ее жертва узнает много волнующего про ее приятеля (возможно, поклонника) Нагибина. Дешевый и опасный авантюризм, к тому же провокационный. А ведь она далеко не молода, у нее взрослые дети (они раз приезжали к ней), почтенный муж-снабженец. Она может здорово подвести и себя самое, и семью, и тех, с кем она водится, ведь трепотня ее вовсе не безобидна. Возможно, она далеко не всех угощает этими байками, а лишь избранных дураков вроде меня…»
Продолжается слежка КГБ за высокопоставленным работником МИД СССР Александром Огородником (Трионон), подозреваемым в связях с ЦРУ. Во вторник, 19 апреля, в 18.50 наружка зафиксировала, что объект наблюдения на своем автомобиле возвратился домой на Краснопресненскую набережную. Далее в рапорте наблюдения сообщалось следующее:
«Было замечено, что он задернул шторы, через которые сначала пробивался очень слабый свет, а спустя 20–25 минут была включена люстра. Около 21.00 объект полностью раскрыл окно, выключил большой свет и включил настольную лампу. В 21.40 наблюдаемый с небольшим портфелем или кожаной сумкой, похожей на портфель, вышел из дома. За несколько минут до этого было зафиксировано, как объект, уже одетый, прохаживался по комнате. Затем взял портфель, поставил его на стол, сел в кресло. Посидев несколько минут, встал, взял портфель и вышел из комнаты…
В 23.30 объект в автомашине МКЩ 42–92 был взят под наружное наблюдение на повороте с Минского на Староможайское шоссе. Он доехал до въезда на площадку, где должен быть установлен памятник в честь Дня Победы. Остановился на середине проезжей части и, не выходя из машины, сидел 30–40 секунд. Затем выехал на Кутузовский проспект…»
Как запишет один из руководителей операции по слежке за Огородником И. Перетрухин, «сопоставляя эти сведения с информацией, полученной в американском отделе от Р.С. Красильникова, можно было с определенной долей уверенности предположить, что между прогулками Дункана (сотрудник американского посольства в Москве. — Ф. Р.) и поведением Огородника могла быть какая-то связь. Приходится только сожалеть, что в те годы мы не имели возможности накапливать все получаемые различными подразделениями материалы в банке данных компьютерной системы, что в значительной мере позволило бы нам действовать оперативнее».
Свободное копирование
