В понедельник, 28 марта, в Центральном Доме журналистов в Москве состоялась пресс-конференция, на которой выступили двое членов экипажа самолета, угнанного в октябре 1970 года в Турцию отцом и сыном Бразинскасами (при этом погибла стюардесса Надежда Курченко): пилот Сулико Шевидзе и бортмеханик Оганес Бабаян. Они ознакомили журналистов с письмом на имя президента США Д. Картера, которое они сегодня отправили в американское посольство в Москве. В письме содержалось требование выдать Бразинскасов советскому правосудию (в сентябре прошлого года те получили политическое убежище в США). К сожалению, письмо не возымеет никакого действия — американские власти Бразинскасов не выдадут. Но кара небесная все равно настигнет преступников: в 2001 году сын застрелит отца во время ссоры. Но вернемся в конец марта 77-го.
В Театре Моссовета предпринимаются отчаянные попытки добиться у Главлита разрешения на выпуск спектакля «Царская охота». Миссию «толкача» взял на себя мэтр театра Ростислав Плятт, который за эти дни пять раз звонил главному цензору страны Фомичеву. На пятый раз актеру наконец удалось поймать чиновника на его рабочем месте. Цензор долго допытывался у мэтра, чем привлекла театр эта пьеса. А выслушав ответ актера, многозначительно произнес: «Сказка — ложь, да в ней намек…» Тогда Плятт решился использовать последний козырь: «Могу я сказать Завадскому, чье состояние очень опасно, что дело ограничится частностями?» Помедлив, Фомичев согласился на эту расплывчатую формулу.
После этого разговора из Главлита позвонили автору пьесы Леониду Зорину и предложили «вынуть» из пьесы Фонвизина и вычеркнуть несколько важных реплик. С большим трудом драматургу удалось отстоять покойного собрата по перу, а также отбить большинство своих фраз. В итоге 31 марта Главлит разрешил «Царскую охоту» к выпуску.
В этот же день Москву покинул госсекретарь США Сайрус Вэнс. Приехал он сюда по заданию нового президента Америки Джимми Картера, чтобы тот прощупал почву по вопросу о сокращении вооружений. Но эти переговоры (они шли с 26 по 31 марта) завершились ничем. Сразу после отъезда Вэнса из Москвы министр иностранных дел СССР Громыко собрал пресс-конференцию для иностранных журналистов (редчайший случай в практике этого министра), где раздраженно заявил, что американские руководители «недостаточно учитывают интересы безопасности Советского Союза». Вот что вещал в те дни по «вражьему голосу» М. Геллер:
«Приход новой администрации обеспокоил Москву, еще больше она встревожилась после целого ряда выступлений президента Картера в защиту прав человека (5 февраля Картер написал письмо Андрею Сахарову, а 1 марта принял у себя Владимира Буковского. — Ф. Р.). В советской печати началась кампания запугивания американского президента, очень скоро принявшая грубые формы личных нападок на Джимми Картера. Одновременно советские журналисты уверяли своих читателей, что «антисоветское словоизвержение из Конгресса и Белого дома» — это «всего лишь трескотня горстки политиканов». Этой «горстке политиканов» противопоставлялись «хорошие американцы» из финансовых и промышленных кругов, из некоторых политических кругов. Советские руководители рассчитывали на то, что администрация Картера «на деле», а не на словах будет продолжать внешнюю политику Киссинджера…
Привыкшие вести переговоры с Киссинджером, который всегда, в любых обстоятельствах старался достичь соглашения, даже если приходилось жертвовать своими интересами, советские руководители отвергли предложения президента Картера о сокращении вооружений. Они увидели в этих предложениях попытку нарушить положение, которое кажется им очень выгодным для них, достигнутое в результате соглашения, подписанного во Владивостоке президентом Фордом и Брежневым в 1974 году…»
Свободное копирование
