В эти же дни из Театра на Таганке ушел его директор — Николай Дупак. Причем ушел не по своей инициативе, а по воле главрежа Юрия Любимова. Вот как об этом вспоминает сам Н. Дупак:
«13 января — я как раз занимался вопросами будущих гастролей театра в Париже в связи с 60-летием советской власти на очень выгодных условиях — Юрий Петрович вошел ко мне в кабинет и говорит: вы либерал. Вы распустили артистов, дверь в кабинет у вас всегда открыта — проходной двор. Я хочу сосредоточить всю власть в театре в одних руках и быть директором и худруком. Со всеми я уже согласовал.
Я сказал: честь имею! Дверью захотелось хлопнуть так, чтобы стены задрожали. Прохожу фойе и замечаю на стене, рядом с портретом Любимова, свой. Представил, как кто-то будет этот мой портрет снимать… Взял его под мышку, открыл багажник машины — у меня была тогда 21-я «Волга» — бросил туда и уехал. Так завершились мои первые 14 лет работы с Юрием Петровичем Любимовым…»
Самое интересное, но после ухода Дупака директором театра назначили отнюдь не Любимова, который так этого хотел, а совсем другого человека — Илью Ароновича Когана. Горком партии слишком хорошо знал Любимова, чтобы позволить сосредоточить всю власть в театре в его руках. Но Любимов не шибко огорчился, а даже обрадовался, когда узнал, что Коган в прошлом был юристом: дескать, его знания в этой области помогут находить выход из любых сложных ситуаций.
Тем временем недавние взрывы в Москве наделали много шума в городе, но особенно имели сильный резонанс в среде диссидентов. Дело в том, что 11 января «вражьи голоса» сообщили, что в одной из западных газет появилась публикация московского корреспондента английской газеты «Ивнинг ньюс» Виктора Луи, где он привел мнение советских официальных лиц об ответственности за эти преступления диссидентов. Стало ясно, что корреспонденция Луи, которого давно подозревали в сотрудничестве с КГБ, была пробным шаром, прощупыванием реакции. За ней при отсутствии отпора мог последовать удар по инакомыслящим. Поэтому 12 января Андрей Сахаров составил «Обращение к мировой общественности», где писал:
«Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов. Именно это ощущение и связанные с ним опасения, что эта провокация может привести к изменению всего внутреннего климата страны, явились побудительной причиной для написания этой статьи…»
Свободное копирование
