Жизнь замечательных времён. 1976 - 197

Продолжаются съемки и другого фильма — «Служебный роман». Съемки возобновились 6 декабря с эпизода «в институте», в котором участвовали: Андрей Мягков, Лия Ахеджакова, Олег Басилашвили, Людмила Иванова, Петр Щербаков, Алиса Фрейндлих (7-го). 8 декабря на съемочной площадке появился актер Александр Фатюшин, который играл роль жениха секретарши Верочки. Как покажет будущее, это будет последнее появление Фатюшина в кадре, поскольку вскоре после этого он повредит глаз. Произойдет это случайно. Во время спектакля в Театре имени Маяковского он с коллегами будет поднимать кресло, в котором сидел актер Мукасян, держащий в руках скипетр. Последний и стал причиной травмы Фатюшина. Актера увезут в больницу, где ему будет сделана операция. Сниматься он, естественно, не мог, но Рязанов будет долго ждать его возвращения. Но потом, когда все сроки выйдут, приедет в больницу и честно сообщит, что больше ждать не в силах. Фатюшин скажет: «Эльдар Александрович, если роль рушится, то вырезайте ее целиком. Чтоб не было кое-как». Рязанов так и сделает, оставив от роли Фатюшина только два крохотных эпизодика. Но вернемся в начало декабря 76-го.

В те дни большие неприятности обрушились на голову главного редактора популярного журнала «Огонек» писателя Анатолия Софро-нова: 8 декабря Комитет партийного контроля при ЦК КПСС вынес ему строгий выговор. Хотя за свои грехи Софронов мог бы схлопотать и наказание построже. В чем же он провинился? КПК установил, что писатель принимал на работу лиц, скомпрометировавших себя в прошлом, нарушал штатно-финансовую дисциплину, используя служебное положение, широко публиковался в собственном журнале, увлекался поездками за рубеж за счет редакции. Думаете это все? Отнюдь. Софронов еще систематически недоплачивал партийные взносы (всего с суммы более 48 тысяч рублей), продал Литфонду СССР собственную дачу по завышенной стоимости, а на участке вновь приобретенной дачи самовольно возвел ряд строений. Между тем от более сурового наказания — а за одно недоплачивание партвзносов Софронова должны были выгнать из партии с волчьим билетом — его, по слухам, спас сам Михаил Шолохов. С патриархом советской литературы на Старой площади считались и, когда он попросил не наказывать главреда «Огонька» слишком строго, пошли ему навстречу.